Расправив губы в улыбке, я взглянула на него, а он мило склонил голову. На его лице появилась мальчишеская ухмылка, и затем, неожиданно, он нагнулся, чтобы развязать шнурки.
— Что ты делаешь? — хихикнула я.
— Только купил их. Не хочу, чтобы промокли или испачкались.
Я усмехнулась ему, и как только он снял носки и обувь, а я отшвырнула шлепанцы в сторону и взяла протянутую руку, а мы начали нашу мирную прогулку вдоль берега.
В основном прогулка с Гейджем была занимательной. Больше всего меня забавляло то, что он почти не отпускал мою руку, а если и отпускал, то только чтобы обнять меня за плечи и притянуть к себе. Было уютно рядом с ним — смеяться с ним и поддразнивать его. Ощущение было непривычным, но мне нравилось. Я привыкала улыбаться, усмехаться, краснеть и подшучивать.
Ему, кажется, это тоже не слишком мешало.
Однако я заметила одну странную вещь в Гейдже. Всякий раз, когда я спрашивала его о семье или прошлом, он отмахивался и менял тему. Я начала подозревать неладное, но не была тем, кто станет давить на человека, чтобы он заговорил. Я ненавидела, когда на меня давили, поэтому просто оставила это. Но затем Гейдж задал вопрос, который полностью застал меня врасплох...
— Ты все еще будешь общаться с Кэлом и Монтаной?
Я уставилась на него прямо, широко раскрыв глаза.
— С чего ты взял, что я общаюсь с кем-то из них?
— Ты часто на них смотришь. Много с ними разговариваешь. — Он потер затылок. — Наверное, больше, чем со мной.
Я рассмеялась, думая про себя, что он и понятия не имел, как часто я смотрела на него. В этой ситуации даже сравнения быть не могло. Будь тут график, сторона Гейджа взлетела бы до небес и затмила бы обоих. Монтана даже не вызывал у меня интереса. Он был просто другом — почти как давно потерянный брат. Хотя у Кэла и имелось хорошее тело, у Гейджа было на что посмотреть.
— Я не смотрю, — поправила я. — Я восхищаюсь.
— Ну… восхищаешься. Неважно. Они кажутся тебе интереснее меня?
— Нет, — выпалила я. Тут же мне стало неловко, особенно когда он усмехнулся. — Ты просто ведешь себя очень глупо. Мы с Монтаной просто друзья, как и с Кэлом.
— По шкале от одного до десяти, кто я для тебя, Элли?
— Десять — самый горячий? — улыбнулась я ему.
Он кивнул, ожидая ответа.
— Дам тебе двойку. Ты ничего, — поддразнила я.
Он рассмеялся от души.
— Но ты восхищаешься. Значит, я не так уж плох для этих глаз.
Я хихикнула, когда он обвил руками мою талию.
— А как же Пенелопа? — спросила я, пока он приближался.
Он резко остановился, глядя мне в глаза, и они вдруг стали жесткими.
— А что с ней?
— Ты будешь продолжать с ней общаться?
Он пожал плечами.
— Нет.
Я склонила голову набок.
— Откуда мне знать?
— Потому что Пенелопа не так забавна, как ты. Она слишком много говорит, слишком много ноет. Постоянно что-то просит.
— И ты думаешь, я бы не делала того же? — я с трудом сдержала смех, глядя на его раздраженное лицо.
— Я знаю, что ты бы не делала. Может, прошло всего несколько дней, но я уже вижу, какая ты.
— И какая же я? — подтолкнула я. Боже, почему я так настойчива?
Вместо ответа Гейдж поцеловал меня в щеку. Внутри все вспыхнуло, закипело. Жар усилился, когда он поцеловал левый уголок моего рта. Он провел языком по линии моих губ, и они разомкнулись, жаждая его вкуса, но он отстранился.
— Ты ведь другая — иногда тебя трудно понять, но другая.
С этим я могла согласиться. Кто хотел быть простым для понимания? Я обвила руками его шею, притянула ближе, и его хватка на талии усилилась. Я оказалась точно по центру между его телом, он возвышался надо мной, улыбаясь так восхитительно, что я не могла не любоваться им.
Как мужчина может быть настолько безупречным, прекрасным? Если у него и были недостатки, я их не видела. Все, что я видела, — идеального мужчину с идеальными волосами и идеальными поцелуями. Идеальным прикосновением, идеальным языком. Мысль о его языке заставила дрожь пробежать по спине, ноги напряглись, но я держалась за него. У него была не лучшая личность, но по крайней мере он перестал пытаться действовать мне на нервы. Все, чего он хотел, — моего внимания. Это я могла ему дать.
— Давай сделаем следующие несколько недель максимально веселыми, — сказал Гейдж, целуя изгиб моей шеи.
— Как? — прошептала я. Это почти смешалось со стоном. Его губы на моей шее всегда вызывали мурашки. Это было мое слабое место — идеальное, чтобы меня завести.