— Есть миллион способов… большинство из них можно сделать с твоим телом и моим… вместе. — Его голос пророкотал у моего уха, такой глубокий, хриплый, и у меня закружилась голова, когда он поцеловал мочку. — Я хочу, чтобы мои руки были повсюду на тебе. Твоя кожа на моей. — Его хватка на талии стала еще крепче, и я взвизгнула, когда он поднял меня, а я обвила ногами его талию. Он пробовал кожу на моей шее, лизал, сосал и снова лизал с глухими стонами. Я яростно кусала нижнюю губу, вся вспыхивая, когда одна из его рук сжала мою ягодицу. Он был так силен. Словно я была перышком в его руках.
Гейдж снова прикоснулся губами к моим, и я жадно поглотила их. Он завел меня так быстро. Я горела внутри, жаждая чего-то — чего угодно, чтобы удовлетвориться. Все, что у меня было в тот момент, — его губы и язык, а его язык творил чудеса, лаская и стимулируя мой.
Его возбуждение впивалось в меня, и он крякнул, опустив голову, чтобы снова покрыть мою шею лихорадочными поцелуями.
— Я могу сделать с тобой так много, милая Элли, — прошептал он, снова касаясь губами моего уха. — Ты просто еще не знаешь этого.
Он и не подозревал, как сильно я хотела, чтобы он осуществил свои слова. Я хотела, чтобы он делал со мной что угодно. Воспоминания о том, как его язык кружился вокруг моего центра, поднимая меня все выше и выше к кульминации, всплыли в голове, и я всхлипнула, прижав щеку к его. Внезапно я почувствовала себя побежденной, особенно когда он прошептал:
— Но не здесь, Элиза. — Я отдала бы что угодно, чтобы снова почувствовать такое наслаждение, но он был прав. Не здесь. Не на пляже.
— Ты в порядке? — он с усмешкой поставил меня на ноги, и я кивнула, сжав губы.
— В порядке. Думаешь, нам стоит пойти немного повеселиться на той вечеринке?
Он оглядел меня, проверяя, серьезно ли я.
— Ты серьезно? Хочешь?
— Я не против.
— Но там может быть Пенелопа… и ты знаешь, какой она становится, когда я рядом…
Я поморщилась, когда это имя слетело с его губ, но отмахнулась. Я ничего не могла поделать с ее присутствием. Гейдж — не моя собственность. Я им не владела. Насколько я была осведомлена, мы не были ничем, кроме друзей… с привилегиями. Я не искала ничего большего, и уж точно знала, что он тоже нет. Наконец, я с безразличным видом кивнула, и он вздохнул, подняв руку, чтобы провести пальцами по волосам. Достал телефон, его глаза стали жестче, чем прежде, когда он сказал:
— Я позвоню Стэну.
Я не была уверена, что не так. Может, он волновался, что столкнется с Пенелопой. Возможно, действительно не хотел идти на ту вечеринку. Я не знала, поэтому, чтобы не заставлять его чувствовать себя виноватым, обняла его за стройную талию и, улыбнувшись, повела обратно к своим художественным принадлежностям.
— Будет весело, как ты и сказал, — заверила я его. — Ничего плохого. Обещаю. И если она будет там, мы просто уйдем.
Он показал мягкую, кривую улыбку, поцеловал меня в лоб, и я улыбнулась, когда внезапный жар от его губ обрушился на меня удовольствием и удовлетворением.
И до конца той ночи удача была на нашей стороне, потому что Пенелопы нигде не было.
Следующим штатом стал Кентукки. Находиться в Кентукки было иначе, не слишком солнечно и не слишком облачно. Бризы были мягкими, успокаивающими. После того, как парни отрепетировали рядом с автобусом, пришло время отправляться на шоу. Я не могла не смотреть, как Гейдж пел без микрофона на репетиции. Удивительно, но даже сидя на ступеньках своего автобуса, я могла его слышать. Его голос был громким и завораживающим. Я действительно не могла понять, почему влюблялась в его голос снова и снова.
Может быть, потому что он пел с такой эмоцией, что это придавало ему глубину. В нем было столько души, столько сердца. Во время пения он выглядел уязвимым, словно его вскрыли и все его эмоции выставили на всеобщее обозрение.
Подперев подбородок рукой и уперев локоть в колено, я не могла оторвать взгляд. Не могла не изучать его. То, как он постукивал рукой по внешней стороне бедра. То, как он щелкал пальцами в ритм, когда его глаза были открыты, и он улыбался за словами. Что-то подсказывало мне, что за его текстами скрывался смысл, и мне так отчаянно хотелось его узнать. Кто ранил его? Кто разбил ему сердце? Я никогда не думала, что какая-то девушка могла разбить сердце Гейджа Гренделя. Он был слишком беспечным, и если что, это он разбивал сердца и играл с эмоциями девушек. Большинство их песен были зажигательными, но тексты такими печальными.
Пока он пел, я снова увидела мужчину с седыми волосами, в костюме и с чистым лицом — того, чье появление всегда меня настораживало. Было странно, как пристально он смотрел на Дида, играющего на барабанах. Я заметила, как Дид нервно поглядывал направо на этого мужчину, и всякий раз, когда он попадал в определенный ритм, мужчина кивал, засунув пальцы в карманы, а грудь Дида опускалась и поднималась с облегчением. Этот парень серьезно пугал меня, и было странно, что я не знала, кто он, черт возьми, чем занимался или к какой части команды принадлежал.