— Тебе не обязательно идти с ней, Гейдж! У тебя имелись и другие варианты.
— Элиза, я говорил тебе, она слишком много знает. Я не могу стать ее врагом. Поэтому должен вести себя, будто все еще забочусь о ней… будто она что-то значит для меня. Я должен держать ее близко. Иначе она станет моим врагом. Я не могу просто отречься от нее, как от пустого места. У нее есть связи. И способы уничтожить меня.
— Мне все равно. — Я скрестила руки, упрямясь. — Мне плевать на тебя, на Пенелопу и на этот дурацкий костер. Мне вообще не стоило с тобой ехать. Даже соглашаться на это! Я знала, что ты сделаешь что-нибудь глупое. Просто стыдно, что ты уже это сделал.
Он нахмурился на меня, сузив глаза и сжав губы в тонкую линию.
— Я сделал это не для того, чтобы причинить тебе боль. А чтобы защитить себя. Свое прошлое.
Я молчала, ожидая, когда он просто уберется с моих глаз. Мне хотелось спросить о его прошлом, но я вела себя как упрямая стерва, чтобы даже утруждаться.
— И это все? — спросил он, опустив руки, чтобы шлепнуть себя по бедрам. — Это все? Ты так расстроена из-за меня, что хочешь отменить это между нами — уже сейчас? Ты говоришь сейчас просто из злости, Элиза.
Я все еще молчала. Вела себя высокомерно — я знала это — но мне было все равно. Я не могла с этим мириться, зная, что он будет постоянно выбирать ее, когда она появится. Часть меня завидовала ей, потому что она была ему нужна каким-то образом, и это вызывало у меня отвращение.
— Элиза. — Его голос дрогнул, когда он покачал головой. Я, наконец, подняла на него глаза, и он выглядел печальным и виноватым. — Элиза, что ты хочешь услышать? Извинения? — он сделал шаг вперед. — Ладно, я прошу прощения. Прости, что пошел с ней вместо тебя. Прости, что разозлил тебя. Но ты должна понять меня. Я бросил бы ее ради тебя… Просто… это потребует времени. Это будет нелегко.
Я пожала плечами. Хватит оправданий. Если бы он не стоял у двери, я бы уже ушла. Он сухо рассмеялся, и мои глаза встретились с его.
— Не делай этого, — пробормотал он.
— Чего? — резко спросила я, хмурясь.
— Не веди себя, будто тебе все равно. Ты не можешь стоять здесь передо мной и притворяться, что тебе, черт возьми, все равно.
— Мне все равно.
— Все равно? — задал он риторический вопрос. — Если бы тебе было все равно, ты бы не злилась сейчас. Если бы тебе было все равно, этот дурацкий танец с Пенелопой не вывел бы тебя из себя. Если бы тебе было все равно, мы не стояли бы в этой чертовой комнате, Элиза. Но я скажу тебе кое-что, — сказал он, безрадостно усмехаясь и снова проводя рукой по волосам. Я заметила, что он делал это только тогда, когда нервничал или пытался сохранять хладнокровие. — Мне не все равно. Я хочу тебя. Я хотел тебя с первого дня. Я хотел от тебя чего-то — чего бы то ни было. Что бы ты ни дала мне, я бы взял и принял, даже если бы это были просто объятия или поцелуй в щеку. Что угодно — хоть что-то. Не важно что, лишь бы это было что-то с тобой или от тебя.
Мое лицо смягчилось, лед вокруг сердца таял с каждым предложением.
— С тобой слишком весело, чтобы можно было забыться. Я провел с тобой слишком много ночей, чтобы, черт возьми, не заботиться о тебе. Ты бесишь меня, заставляешь улыбаться, поднимаешь мне настроение, раздражаешь — я испытываю все эти чертовы эмоции, когда ты рядом, и если ты можешь так на меня влиять, значит, мне не все равно… может, даже слишком. Я всего лишь человек, Элиза. У меня тоже есть чувства, хочешь верь, хочешь нет. Я просто… я хотел тебя. Я. Хочу. Тебя. — Он провел напряженной рукой по лицу, выдыхая, словно держал это в себе целую вечность и был рад, что выложил. — Так что не делай этого, — пробормотал он. — Не пожимай плечами, потому что не может быть, чтобы я заботился так сильно — чтобы я обожал тебя так сильно — а ты не чувствовала того же. Такого просто не может быть.
Моя гримаса недовольства сменилась маской искренности. Он был прав. Я бы не злилась, если бы мне было все равно… но мне не все равно. Слишком не все равно. И я ненавидела это… Нет, я обожала это. Я слишком погрузилась в это, чтобы даже взглянуть правде в глаза. Между нами была какая-то связь, и это было небезопасно… но мне было все равно. Я игнорировала это, потому что мне это нравилось.
Гейдж склонил голову набок, приближаясь. Я прикусила нижнюю губу, но он поднял палец, чтобы остановить меня. Затем поднял меня и посадил на старомодную стиральную машину. Это было холодно и жестко, но я оставалась на месте, завороженная его чарующими карими глазами.