Я двигала рукой сильнее, быстрее, и он сжал мою шею, впиваясь пальцами в кожу. Он снова выругался, становясь все тверже и тверже, пока, наконец, негромко не зарычал и не присосался к моей шее так сильно, что я подумала, будто он укусил меня. Это точно оставит синяк. Через некоторое время его сосание стало приятным, и что-то горячее и влажное вытекло на мою руку. Зная точно, что это было, я покачала головой у него над плечом, моя улыбка была смущенной.
Гейдж медленно отстранился, снисходительно ухмыляясь на меня ленивыми, влюбленными глазами.
— Это было чертовски здорово, — прошептал он. — Теперь моя очередь. — Мои глаза расширились, но у меня не осталось времени на протест, потому что он яростно поцеловал меня, и мои колени задрожали, когда он снова посадил меня на стиральную машину. Он поменялся ролями в мгновение ока, и к концу нашего обоюдного желания — после нескольких блаженных минут, когда теплые губы и язык Гейджа ныряли и лизали нежный, сладкий бугорок между моих ног — я осталась полностью удовлетворенной.
Глава 17
Душ
После того, как мы с Гейджем установили, что, возможно, заботились друг о друге больше, чем положено, события начали развиваться быстрее. Прошёл уже месяц и три недели с момента нашего сближения у костра, но не чувствовалось, что прошло так много времени. Дни и ночи превратились в недели, и все стало сливаться в мутное пятно. Я знала, что это потому, что мне не нужно больше переживать из-за Гейджа или быть свидетельницей его беспечности. Мы находились на лучших, более сексуальных условиях, и я наслаждалась.
Города сменяли друг друга легко, и каждая ночь приносила веселье с добавлением поцелуев, объятий, танцев и смеха. В некоторые ночи это настигало меня, и по утрам голова раскалывалась, но, как всегда говорил Гейдж: «Терпи. По крайней мере, ты еще жива».
Переезжая из штата в штат, я узнавала о Гейдже что-то новое. И выяснила, что его любимая песня из всех, что он написал, — та, которую группа ненавидела. Он признался, что она детская, и что он никогда не будет исполнять ее публично, но после пятнадцати минут моих упрашиваний он, наконец, спел ее для меня, и я влюбилась в текст. Как могло быть иначе? Слова были восхитительны, а от его голоса я таяла с каждым словом.
— Ты ненавидишь ее, да? — спросил он, сняв гитару и отложив ее.
Я покачала головой и забралась к нему на колени. Наши прикосновения стали еще одной вещью, которая шокировала некоторых, в особенности Бена, но он не задавал вопросов. На самом деле, он улыбался нам издалека. Раньше он удивлялся, почему я никогда не выходила, не общалась с парнями, поэтому, видя, как я флиртовала и встречалась с Гейджем, он особо не жаловался. Я все еще не могла забыть то, что он сказал мне несколько недель назад о том, чтобы держать сердце подальше от Гейджа. Мысль об этом все еще смущала меня, но я больше не хотела к этому возвращаться.
— Я не ненавижу. А обожаю ее, — сказала я. Его губы изогнулись в усмешке, и он поцеловал меня в щеку.
Еще несколько вещей, которые я узнала о Гейдже (и которых никогда бы не ожидала): во-первых, он обожал обниматься, и, во-вторых, он любил прикасаться. Всякий раз, когда мы были вместе, его руки должны касаться меня, если только они не были заняты. Будь то поясница, талия, плечи или даже держание за руку — он так или иначе прикасался ко мне. Мне это нравилось. Это было утешительно и приятно, потому что я никогда раньше ни с кем таким не делилась.
Что касается объятий, всякий раз, когда мы находились в пути и направлялись в другой штат, он умолял меня поехать с ним в автобусе группы. Я спала в его кровати после ночи смеха, хихиканья, флирта, игровой борьбы и выпивкой между делом. Рой и Дид старались держаться от нас подальше (что меня раздражало), но Монтана стал моим лучшим другом. Мне нравился характер Монтаны, его кротость. Хотя он являлся тусовщиком и отчаянным ловеласом, но все равно был милым парнем и точно знал, как веселиться.
Во время одной из поездок в автобусе мы решили сыграть в пиво-понг. Поскольку парни почти никогда не ели и не пили в автобусе, нам пришлось использовать кофейные кружки, потому что у них не было пластиковых стаканчиков. Монтана наполнил каждую пивом и достал из чемодана белый мячик.
— Только не говори, что в это ты тоже никогда не играла, мисс Элиза, — сказал Монтана, усмехаясь мне через бутылку пива в руке.