– Неожиданно, действительно неожиданно. А я думал, что я один люблю гулять по больнице ночью, – он тепло улыбнулся, и Адин подумала о том, как можно не доверять такому хорошему парню. Девушка поправила кофту, а Эрно спросил:
– Что, не спится? – Адин кивнула, и он предложил вместе пройтись по зданию. Адин подумала, почему бы и не согласиться, ведь возможно, что она видит Эрно в последний раз. Они шли сначала молча, пока Эрно не спросил:
– А чего ты такая грустная? Что-то произошло? – Адин не знала, что ответить, поскольку она не могла говорить о побеге, поэтому она сказала, по сути, правду:
– Да нет, просто я устала за весь этот день, – Эрно кивнул и сказал:
– Знаешь, а с тобой очень приятно общаться. Было бы классно, если бы мы могли дружить, – наверное, он сейчас улыбался, но Адин не видела, потому что отвернулась. Она не могла смотреть в эти добрые глаза, просто не могла. Она действительно хотела бы дружить с этим парнем, но понимала, что это будет невозможно, если она сбежит. Эрно, будто читая её мысли, спросил:
– Что-то не так? Ты не хочешь со мной дружить? Я понимаю. Я тебе, наверное, не нравлюсь. Просто, у меня было ужасное детство, и никогда не было друзей, вот я и не могу ни с кем нормально сдружиться. Постоянно мешают эти расстройства. Ну, ты, наверное, понимаешь. И я пойму, если ты откажешься со мной общаться, – Адин послышалось, или он сейчас всхлипнул? Нет, этим он её просто добил. В конце концов, у неё не каменное сердце, и она сказала ему:
– Послушай, я правда хочу с тобой дружить, но ты пойми, обстоятельства не позволяют мне этого сделать, – Эрно остановился у окна и подозвал её к нему. Он облокотился на подоконник, а Адин встала рядом с парнем. В свете фонарей она отчётливо видела его фиолетовые и белые пряди волос. Он посмотрел на неё такими глазами, будто бы готов расплакаться, и сказал:
– Ладно, я понимаю, но знаешь, зачем я вообще живу тогда? Нет смысла: ни работы, ни учёбы, ни здоровья, а теперь ещё и нет друзей, – он отвернул голову в сторону, а Адин больше не могла смотреть на него, поэтому сказала:
– Да пойми же ты, ты очень классный друг, правда. Просто, возможно, что сегодня ты меня видишь в последний раз в этом здании, – Адин было по фигу, что этого нельзя было говорить, но она не могла допустить, чтобы из-за неё кто-то даже думал о суициде. Да и потом, что Эрно может сделать? Он поднял брови, затем переспросил:
– Тебя выписывают? – его глаза были полны искренности, как подумала Адин, поэтому она сказала:
– Нет, и послушай, мне реально пора идти. Возможно, ещё увидимся когда-нибудь. Пока, и помни, ты обязательно найдёшь себе много друзей, – Эрно кивнул, но промолчал, провожая уходящую Адин взглядом. Девушка почти бегом направилась к себе в палату и судорожно взглянула на часы: 23: 45. Успела. Она решила переодеться в ту одежду, в которой появилась перед Кэтрин в первый раз, в которой её сюда доставили: серая куртка и вишнёвые джинсы. Кофта была цвета хаки. Волосы она перечесала и также сделала высокий конский хвост. Затем, она подождала ещё несколько минут, посмотрела на часы: 23:59. Пора. Она заранее покидала в свою сумку кое-какие вещи, которые ей могут понадобиться. Она повесила её на плечо, положила, как надо было, больничную одежду на кровать, встала перед закрытой дверью и начала этот побег. Она сосредоточилась на прошлом, на каком-то из снов, и исчезла вместе с вещами, которые на ней были. Это странно, но это так. Адин сфокусировалась на двери и медленно прошла сквозь неё. Получается, что для Адин нет непреодолимых преград. Она почувствовала всю структуру двери: каждую клеточку, каждую молекулу. И вот, она стоит в коридоре, невидимая, с закрытой дверью позади. Она быстро, но очень тихо, пошла вниз по лестнице, к комнате, откуда управляли всеми камерами. Там она сделала то же самое: прошла сквозь дверь, и нашла пульт управления камерами. Действительно, там никого не было – всё на автомате, как и говорил Вистан. Осталось разобраться с тем, как их выключить: ломать нельзя, могут услышать, надо найти, как они включаются. Проще всего аккуратно вынуть вилку из розетки, через которую всё это работает. Адин так и сделала. Она аккуратно вынула чёрный провод, и все экраны камер резко погасли. Адин улыбнулась: у неё всё вышло. Теперь, надо было действовать дальше. Она быстро пошла к палатам ребят и в каждую постучала два раза. Это не мог кто-то услышать, кроме них. Адин стала видимой, как раз на глазах у выходившей Кэтрин. Она промолчала, затем вышли и Алекс с Джейсоном. Адин окинула их взглядом: Кэтрин была с сумкой, в чёрных джинсах и в чёрной кожаной куртке, волосы были так же убраны в хвост. Алекс был одет в чёрную куртку с капюшоном, под ней была тёмно-синяя толстовка, на ногах были так же чёрные джинсы и кеды фирмы «Vans». Но самое удивительное: в его нос было вставлено серебряное кольцо: пирсинг. Адин ничего не сказала, а посмотрела на Джейсона: чёрно-серая клетчатая рубашка, синяя куртка, серые джинсы, кроссовки «Converse», на руках всё те же перчатки и на голове та же шапка. У Джейсона была спортивная сумка на плече, а у Алекса рюкзак за спиной. Джейсон, правда, не удержался от колкости в сторону Алекса: