— А почему его это интересовало?
— Она пропала. — Пожав плечами, Ника повернулась к нему. — И сегодня я ее целый день не видела.
— Фрауке смертельно ненавидела своего старика. Возможно, она его и пристрелила. — Янис отпил из бутылки несколько глотков воды. У него была отвратительная привычка ставить бутылку после этого обратно в холодильник. — Да-да, — сказал он небрежным тоном. — У каждого имеются свои тайны.
И в первую очередь у тебя, подумала Ника, вспомнив пятна крови на его одежде. Сразу после перепалки с Людвигом Янис уехал на своем автомобиле и вернулся домой только ночью. Он был настолько разъярен, что вполне мог совершить убийство.
Разумеется, она ничего не сказала и принялась резать тонкими ломтиками лук, помидоры и красную паприку.
— Что касается тайн… — Янис подавил приступ отрыжки и сел на стул. — Когда ты недавно испугалась, прочитав что-то в газете, мне стало ужасно любопытно, что могло вызвать у тебя такой страх.
Она ощущала спиной его острый, словно бурав, взгляд. У нее вспотели ладони.
— Я внимательно просмотрел газету, страницу за страницей, — продолжил он. Ника повернулась к нему лицом. Янис сидел, закинув ногу на ногу, скрестив руки за головой, и самодовольно улыбался, не сводя с нее глаз. — И наткнулся на объявление о лекции профессора Айзенхута. Тебе известно, что если в «Гугле» набрать ваши имена вместе, выскакивает пара сотен сайтов?
— Ничего удивительного. Ведь Айзенхут был моим шефом в течение нескольких лет. — Ника попыталась придать своему лицу как можно более безразличное выражение, хотя в ее голове неистовствовал целый рой мыслей. Едва ли Янису удалось узнать что-нибудь. А что, если все-таки?.. — Я работала у него ассистенткой.
Почему он не сказал ей об этом позапрошлой ночью, если уже все знал? Интересно, что он замышляет?
— Мне немного обидно, что ты ничего не рассказывала об этом, — сказал он. — В течение нескольких месяцев ты слушала, как я говорю на темы твоей профессиональной сферы, и делала вид, будто ничего в этом не смыслишь. Почему?
Внезапно его лицо приняло странное, необычное выражение. Холодный страх сжал сердце Ники так сильно, что она почти утратила способность мыслить. Ей ни в коем случае нельзя было сейчас допустить ошибку. Янис не могничего знать. Он лишь выяснил ее настоящее имя и узнал, что она была ассистенткой Дирка. Улыбка сползла с лица Яниса, его темные глаза гипнотизировали ее.
— Почему бы вам не посетить сегодня вечером его лекцию, госпожа доктор Зоммерфельд? — сказал он с невинной улыбкой. — Только представь, как обрадуется твой шеф, увидев тебя.
Было около половины седьмого, когда Боденштайн поднялся по лестнице и свернул в коридор, в котором располагались кабинеты К-2. Из открытой двери одного из них доносился гул голосов. В совещательной комнате собрался коллектив регионального управления уголовной полиции в Хофхайме почти в полном составе. Он с удовольствием проследовал бы дальше в свой кабинет, но Пия, заметив его, бросила на него свирепый взгляд.
— Где ты был целый день? — спросила она с упреком в голосе. — Я раз двадцать пыталась дозвониться до тебя. Почему ты не позвонил мне?
Оливер не решился рассказать ей о Радемахере и роковом завещании Хиртрайтера вот так, мимоходом — слишком серьезное это было дело.
— Извини, — сказал он. — Я…
В этот момент в конце коридора открылась дверь кабинета. Из нее вышла советник уголовной полиции доктор Энгель и направилась к ним, стуча каблуками, с недовольной миной на лице.
— У нее на тебя зуб, — шепнула ему Пия. — Автомобиль Фрауке Хиртрайтер… я хотела тебе сказать, но ты не брал трубку.
— А-а, главный комиссар почтил нас наконец своим присутствием, — пробурчала доктор Энгель. Она пребывала явно не в лучшем настроении. — Мы начинаем. Так что прошу…
Боденштайн и Пия вошли в переполненную совещательную комнату. Здесь стояли и сидели за большим столом восемнадцать сотрудников из других отделов, прибывшие на помощь своим коллегам из К-2.
При появлении советника уголовной полиции разговор стих, и в комнате воцарилась тишина. Похоже, все, включая Боденштайна, догадывались, что сейчас последует.
Доктор Энгель села во главе стола. Боденштайн занял место сбоку, рядом с Пией.
— Я вне себя от гнева, — начала советник уголовной полиции холодным тоном. — Коллега Кирххоф только что сообщила мне о серьезной неудаче, и я здесь для того, чтобы узнать, как такое могло случиться. Почему никто не смог выяснить, что подозреваемое лицо скрылось вовсе не на автомобиле, на поиски которого было потрачено столько времени и усилий?