Обычно игра помогала ему побороть собственную агрессивность, но не сегодня. Юноша был разъярен, в голове его был полный сумбур. Ко всему прочему, головная боль доводила его до умопомрачения. Стоит ли рассказывать Рики о том, что он видел? Возможно, она вышвырнет Яниса, этого лживого подлеца, и тогда он сможет жить у нее. Он любил бы ее всю жизнь и никогда не обманывал бы! Они вместе занимались бы магазином, школой для собак и приютом. В отличие от Яниса, который тайком гонял кошек, Марк любил всех животных, как и Рики.
Нажав клавишу, он закончил игру. Подумать только! Если он скажет Рики правду, все изменится. Янис и она были его единственными друзьями на свете! Однажды с ним уже происходило подобное, а потом его постигло разочарование.
Ты мой единственный друг на свете.Так сказал он Мише, и это была чистая правда. Вновь пережитое им теплое чувство защищенности превратилось в болезненный пузырь, который постепенно разрастался внутри до тех пор, пока не стало трудно дышать. Миша никогда не проявлял нетерпения, всегда находил для него время. Они вместе работали в саду, гуляли, а вечерами, лежа на диване, смотрели телевизор, читали или просто беседовали. В выходные, когда все остальные разъезжались по домам, и только он опять оказывался не нужен своим родителям, Миша готовил ему какао. Тогда он ночевал у Марка, вместо того чтобы спать в одиночестве в комнате на четверых. Родителям он, естественно, об этом не рассказывал, поскольку они не поняли бы, как одиноко ему было в выходные в интернате. И вдруг в один прекрасный день Миша исчез. Однажды Марка с урока вызвали в кабинет директора. Там находились его родители и другие люди, которых он никогда раньше не видел. Он испытал шок, когда ему начали задавать ужасные вопросы. Женщина-психолог просила его показать на кукле, за какие части тела трогал его Миша и что с ним делал. Марк ничего не говорил и ничего не понимал, но чувствовал себя при этом омерзительно.
И только через много месяцев он случайно увидел по телевизору репортаж о «скандале с совращением», как это называла пресса, и узнал из него, что преподаватель доктор Михаэль С., обвинявшийся в развратных действиях в отношении своих подопечных, повесился в тюремной камере за два дня до начала процесса.
В тот день Марк вооружился принадлежавшей отцу клюшкой для гольфа и принялся крушить все, что попадалось ему под руку: зеркало, сигнальное устройство, стекла автомобиля. Еще и сегодня он помнил чувство облегчения, которое испытывал при этом.
С каждым ударом ощущения сдавленности в груди и глухоты в голове становились все менее мучительными, пока не исчезли вовсе. Он лег посреди улицы на спину и устремил взгляд в звездное небо. Вскоре подъехали полицейские и поставили его на ноги.
Долгое время у него все было хорошо, и вот сейчас он вновь испытывал то самое нестерпимое ощущение сдавленности в груди. Он больше не мог его выносить. От него необходимо было избавиться. Каким угодно образом.
Марк принялся биться головой о крышку письменного стола. Снова и снова, пока у него не пошла носом кровь и не покрылся ссадинами лоб. Нужно, чтобы было больно, нужно, чтобы текла кровь!
Профессор Дирк Айзенхут нервно расхаживал взад и вперед по номеру отеля. Собственно, по программе сейчас должен был состояться ужин, который принимающая сторона устраивала для него, но он был слишком возбужден, чтобы вести светскую беседу. Он не обратил внимания ни на бутылку шампанского в ведерке со льдом, ни на поднос с деликатесами.
Неужели он действительно через пять минут узнает, где можно найти Аннику? Раньше ему и в голову не могло прийти, что в 2009 году в Германии человек может исчезнуть без следа. Однако оказалось, что такое возможно. Поначалу он был уверен, что однажды она где-нибудь объявится. Он привел в действие все имевшиеся в его распоряжении рычаги, использовал свои многочисленные связи, подключил к поискам известное детективное агентство и службу безопасности института. Все было напрасно. В начале февраля полицейские выловили в Старом Рейне, в окрестностях Шпейера, ее автомобиль, но какие-либо свидетельства того, что Анника находилась в нем во время его падения в воду, отсутствовали. Это был ее последний след. Что с ней случилось? Что она делала в Шпейере?
Дирк Айзенхут стоял у окна, всматриваясь в темноту парка. За окном бушевала гроза — первая этой весной. Дождь обрушивался с неба, как это было, вероятно, во время всемирного потопа. Могучие деревья гнулись под порывами ураганного ветра, как будто исполняя безумный танец. Имя Анники значилось в списке пропавших людей Федерального ведомства уголовной полиции, но до сих пор никто не сообщил о том, что видел ее. Он был близок к отчаянию.