Все должно быть опять как прежде! Красиво, по-товарищески и невинно. Он хотел всего лишь быть их другом, а вместо этого его неотступно преследовали эти грязные, гнусные, мерзкие мысли! Единственным, что могло на время отогнать их, были боль и кровь. Острая боль и красная кровь.
Марк нашел в ящике шкафа под раковиной бритвенное лезвие, которым его сестра брила ноги. С его помощью он мог увеличить рану, чтобы вызвать боль, напоминавшую ему о Мише. Ему всегда было нестерпимо больно, и в большинстве случаев он плакал, но Миша утешал его и гладил, а потом готовил ему какао. Это было замечательно, и он быстро забывал о боли.
Стук в дверь заставил Марка испуганно вздрогнуть. Он зажал лезвие в кулаке. В ванную вошла мать.
— Боже мой, Марк! Что случилось? — ошеломленно спросила она, увидев на его лице кровь.
— Я поскользнулся, принимая душ, ничего страшного. — С каждым разом ложь давалась ему все легче. — Мне просто не удалось найти пластырь.
— Садись сюда. — Мать опустила крышку унитаза. Марк подчинился. Она принялась рыться в шкафу с зеркалом, пока не нашла то, что искала.
— У тебя опять болит голова? — Она внимательно посмотрела на него и прислонила ладонь к его щеке. Марк непроизвольно отвернул голову в сторону.
— Немножко.
— Нужно сходить к врачу, — сказала мать.
Она наклонилась над ним и стала заклеивать пластырем рану, сосредоточенно высунув язык. Он видел прямо перед собой ее шею, синие сонные артерии, пульсирующие под белой кожей. Было бы достаточно одного глубокого пореза. Кровь брызнула бы фонтаном на белую кафельную плитку, на пол, на его руки. Мысль была заманчивой. Волнующей. Успокаивающей.
Мать выпрямилась и окинула критическим взглядом свою работу. Марк неотрывно смотрел на ее шею, словно вампир, и, постепенно переместив в кулаке лезвие, зажал его между большим и указательным пальцами.
— Ложись в постель, — сочувственно посоветовала мать. — Ты мог получить сотрясение мозга. Может быть, тебя следует прямо сейчас отвезти в больницу.
Не ответив, он поднялся с крышки унитаза. У него пересохло во рту. Он вздохнул. Это можно было очень легко сделать.
— Мама!
Она обернулась, стоя в дверях, и вопросительно посмотрела на него. Внизу хлопнула дверь, послышались голоса. Вернулась с пробежки сестра. Марк выдавил из себя улыбку и судорожно сглотнул.
— Спасибо, мама, — сказал он.
Он с трудом открыл глаза и увидел расплывчатые очертания, в которых не сразу распознал влажный черный собачий нос. Откуда-то издали до его слуха доносились голоса и звук сирены. Что случилось? Где он находится?
— Не двигайтесь! — раздался истеричный женский голос. — «Скорая помощь» уже здесь!
«Скорая помощь»? Зачем? Янис попытался поднять голову и застонал. Над ним склонился мужчина. Его лицо казалось далеким и в то же время угрожающе большим.
— Вы меня слышите? Можете говорить?
Я слышу, подумал Янис, значит, я жив.
— Вы чувствуете боль?
Нет. Да. Не знаю.
Он повел глазами и увидел женщину с бордер-колли на поводке, которая ожесточенно чесала ухо. Правда, женщина почему-то стояла на голове. Его рот был наполнен теплой жидкостью. Он попытался проглотить ее, но у него ничего не получилось.
— Как вас зовут? Вы можете назвать свое имя?
Вокруг него сновали люди в белых халатах и красных жилетах. Он почувствовал прикосновение к своему телу чужих рук, и это было ему неприятно. Ему хотелось сбросить их с себя, но они были неумолимы.
— Очки, — пробормотал Янис. Без них он был слеп как крот.
Он хотел попросить мужчину поискать очки, но в этот момент его тело пронзила такая боль, что он едва не потерял сознание. Теплая жидкость потекла из уголка его рта по щеке. Что делают эти идиоты? Почему они никак не оставят его в покое?
На несколько мгновений он ощутил себя невесомым и увидел над собой голубое небо, по которому деловито плыли маленькие белые облака. Громко щебетали птицы. Чудесный день для небольшой поездки на велосипеде и последующей прогулки с Никой.
Ника, Ника… Ведь с ней что-то произошло, но что? Он не мог вспомнить. Почему он лежит здесь, на улице? Янис почувствовал болезненный укол в сгибе локтя и услышал металлический скрежет, происхождение которого ускользало от его понимания. Какие-то щелчки. Какие-то толчки и перемещения. Голубое небо исчезло, и вместо него он увидел белый потолок.