Он провел языком по пересохшим губам. Странное ощущение. Как будто… что за дерьмо? Что-то случилось с зубами. Они отсутствовали! У него больше не было зубов!
На него обрушились воспоминания, а вместе с ними подкрался всепоглощающий страх. Трейлер, падение с велосипеда, люди в темных очках! Они просто сбили его и переехали ему ногу! И теперь он лежит в машине «Скорой помощи»! Янис в ужасе судорожно глотнул воздух и закашлялся.
— Спокойно, — сказал кто-то, и он почувствовал, как ему в нос сунули трубку. Проклятье, больно! Могли бы быть и чуть аккуратнее!
— Нужно позвонить в полицию! — едва слышно прошепелявил он. — За этим стоит Тейссен! Они хотели меня убить!
Когда Боденштайн вошел в кабинет советника уголовной полиции доктора Николя Энгель, двое из находившихся там господ повернули головы в его сторону, третий же со стоическим выражением лица продолжал смотреть в окно.
— Доброе утро, Хейко. Давно не виделись, — произнес Боденштайн, прежде чем его начальница успела что-либо сказать. — Фрау доктор Энгель. Господа.
Человек в коричневой «тройке» не разделил радость встречи, проявленную Боденштайном, и не удостоил его ни улыбкой, ни рукопожатием. Он откинулся на спинку стула и устремил на него пренебрежительный взгляд. Боденштайн тоже смотрел на него серьезно, без улыбки. С Хейко Шторхом они вместе учились в высшей полицейской школе в течение трех лет, но друзьями так и не стали. То время, что они не виделись, не прошло для Шторха бесследно. Раньше он был невысоким и мускулистым, теперь же мускулы превратились в жир, а волосы, обрамлявшие толстое красное лицо, поседели и сделались белоснежными. Костюм совершенно не шел ему и к тому же был слишком тесен.
— Господин фон Боденштайн. — В отличие от всего остального, его заносчивый тон и гнусавый голос совсем не изменились. Еще в годы учебы частица «фон» перед фамилией Боденштайна вызывала у него раздражение. — Мой коллега Херродер.
— А это профессор Дирк Айзенхут, — представила доктор Энгель третьего посетителя, который тут же повернулся к нему.
У Боденштайна мгновенно участилось сердцебиение. Он никак не рассчитывал так скоро встретиться с человеком, о котором впервые услышал лишь прошедшей ночью.
Айзенхут был таким же крупным, как и он сам. Около пятидесяти пяти. Серьезное, резко очерченное лицо, впалые щеки, глубоко посаженные синие глаза, внимательно изучавшие Боденштайна. Так выглядел человек, которого Анника когда-то любила и от которого теперь была вынуждена скрываться.
— У нас срочное дело. — Шторх откашлялся. — Мы разыскиваем женщину, которая, по нашим сведениям, входит в состав общественного инициативного комитета. Насколько нам известно, вы и ваши люди проводите расследование в отношении некоторых членов этого комитета. Ее зовут Анника Зоммерфельд.
— Так. — Боденштайн постарался не выдать своего удивления и сохранить невозмутимое выражение лица. Мысли путались у него в голове. Как такое возможно? Как случилось, что два высокопоставленных сотрудника Федерального ведомства уголовной полиции именно здесь и сейчас интересуются Анникой? Хейко Шторх возглавлял отдел конституционной безопасности, который обычно занимается расследованиями и розыском на международном уровне. Единственное объяснение состояло в том, что после того, как Теодоракис вчера вечером после лекции упомянул имя Анники, профессор Айзенхут привел в действие свои связи — действительно, весьма солидные. Во всяком случае, присутствие здесь этих трех господ служило доказательством того, что Анника сказала ему правду.
— Господин главный комиссар, — нетерпеливо произнесла доктор Энгель.
— Я просто перебирал в памяти имена, известные мне в связи с делами Гроссмана и Хиртрайтера, — нашелся Боденштайн. — Имя Аннета Зоммерфельд мне ни о чем не говорит.
— Анника. Анника Зоммерфельд, — поправил его Шторх. — Она одна из ведущих климатологов Германии и еще недавно работала в Немецком институте климатологии в качестве ассистентки господина профессора Айзенхута.
Его коллега, до сих пор сидевший с безучастным видом, положил на стол портфель, открыл замок, вытащил конверт и небрежным движением подвинул его в сторону Боденштайна.
— Что это?
— Ее фотографии, — лаконично ответил Херродер.
Это был стройный загорелый мужчина. Заостренное лицо, выдающийся подбородок, черные, словно кнопки, глаза и агрессивное выражение придавали ему сходство с доберманом.