— Пожалуйста, подождите немного за дверью, господин Радемахер, — сказала Николя Энгель. — Моя коллега госпожа Кирххоф будет здесь с минуты на минуту.
Радемахер вышел из кабинета, не преминув бросить на Боденштайна еще один насмешливый взгляд. Советник уголовной полиции закрыла за ним дверь и без околичностей приступила прямо к делу.
— Это правда, что твой отец унаследовал от погибшего Людвига Хиртрайтера луг? — Она подошла к своему столу, открыла окно и села на стул.
Боденштайн кивнул. В чем дело? Куда это она клонит?
— И этот луг играет в расследовании убийства Хиртрайтера определенную роль?
— Да. Радемахер и его шеф предлагали за него Хиртрайтеру несколько миллионов евро. Мы даже одно время предполагали, что нежелание Хиртрайтера продавать луг «ВиндПро» могло послужить мотивом его убийства.
— Понятно. И теперь этот луг принадлежит твоему отцу.
— Такова последняя воля его друга.
— А правда, что руководство «ВиндПро» уже сделало предложение о приобретении луга твоему отцу?
— Правда. Радемахер настоятельно просил меня уговорить отца подписать контракт. Угрожал в противном случае разорить ресторан, принадлежащий моему брату и невестке. И предлагал мне за посредничество деньги.
Советник уголовной полиции пристально смотрела на него.
— Господин Радемахер рассказал мне совсем другую историю.
— Могу себе представить.
— Якобы ты вчера сказал ему, что для тебя не составит труда убедить отца принять предложение «ВиндПро», и потребовал за это 150 000 евро. Наличными.
— Как-как? — Боденштайн решил, что он ослышался.
— Потом ты якобы пригрозил ему, что сфальсифицируешь улики и повесишь на него убийство Хиртрайтера, если он откажется заплатить тебе.
— Ты шутишь!
— Отнюдь. У тебя серьезные проблемы, дорогой мой. Радемахер написал на тебя заявление. Попытка шантажа, вымогательства и злоупотребления служебным положением.
— Но ведь это все неправда, Николя! — растерянно произнес Боденштайн. — Ты же меня знаешь! Мой отец хочет отказаться от этого луга или подарить его. Он сказал мне об этом всего несколько часов назад.
— Радемахер об этом знает?
— Нет. Кстати, я хотел спросить его, почему он не сказал нам, что в ночь убийства ездил вместе с руководителем строительных работ «ВиндПро» к Хиртрайтеру. До сих пор я вообще не говорил с ним об убийстве, поскольку до сегодняшнего утра не знал об этом визите!
Доктор Николя Энгель вздохнула и откинулась на спинку кресла.
— Н-да, — сокрушенно произнесла она. — Я верю тебе, Оливер. Но мне не остается ничего другого, кроме как отстранить тебя от расследования на основании пристрастности.
— Ты не можешь этого сделать!
Это была чисто ритуальная фраза. Боденштайн хорошо знал, что она может и даже обязана сделать это, во избежание весьма серьезных последствий. Следователь, подозреваемый в пристрастности, мог стать причиной развала дела об убийстве в суде.
Он воздел руки вверх и тут же бессильно опустил их, покоряясь судьбе. Как могло произойти подобное? За двадцать пять лет службы в уголовной полиции на него ни разу не упала даже самая легкая тень подозрения, и теперь он, будучи абсолютно ни в чем не виновным, попал в крайне неприятную ситуацию.
— Мне очень жаль. Возьми отпуск на несколько дней, — почти сочувственно посоветовала ему Николя. — Госпожа Кирххоф вполне справится одна.
В этом Боденштайн не сомневался. Правда, это вряд ли смягчит гнев, который Пия испытывала в отношении его последнее время.
— А как насчет других дел? — осторожно спросил он. — Женщина, которую ищут люди из Федерального ведомства уголовной полиции?
— Пусть этот надутый индюк Шторх сам ее разыскивает, — ответила советник уголовной полиции с кривой усмешкой. — Собственно говоря, это вообще не наше дело. На мой взгляд, все это чушь, и больше ничего.
На долю секунды у Оливера возникло искушение сказать ей, что ему хорошо известно, где находится Анника Зоммерфельд, но он моментально одумался. Сначала нужно поговорить с Анникой и выяснить, что произошло в действительности.
— Я тоже так считаю, — согласился он и вышел из кабинета.
— Марк! Ты здесь?
Голос Рики проник в его сон. Он не хотел просыпаться. Не сейчас. Не…