— Шопен, — заметил Кем. — Не вполне профессионально, но очень даже неплохо.
Пия удивленно посмотрела на него и огляделась. Внутри дом тоже производил приятное впечатление. Обставлен он был со вкусом: антиквариат вперемежку с современной мебелью, картины экспрессионистов, висевшие на высоких стенах кремового цвета. Книжные полки в гостиной громоздились до самого потолка. В этом доме сразу ощущался уют. Звуки фортепьяно резко оборвались, и спустя несколько секунд в прихожей появился Штефан Тейссен.
— Проходите, пожалуйста. — Он не подал им руки, и было очевидно, что полицейские отнюдь не являются желанными гостями в его доме. — Моя супруга сейчас подойдет.
Пия и Кем последовали за ним в гостиную. Сесть им Тейссен не предложил.
— Это вы только что играли на фортепьяно?
— Да, — ответил Тейссен. — Это запрещено?
— Нет, не запрещено. — Кем улыбнулся. — Шопен. Вы хорошо играете.
В уголках губ Тейссена мелькнула довольная улыбка, и он немного расслабился. В этот момент в гостиную вошла женщина. Это, вне всякого сомнения, была мать девушки, которая открыла им дверь — такая же стройная, но лишенная девичьей свежести, придававшей прелесть довольно заурядному лицу ее дочери.
— Добрый день, госпожа Тейссен. — Пия предъявила ей свое удостоверение. — Где сейчас Марк? Нам необходимо срочно поговорить с ним.
— А по какой причине? — Госпожа наморщила лоб и быстро взглянула на мужа. — Он опять что-нибудь натворил?
— Мы предполагаем, что он причастен к двум убийствам. — У Пии не было ни времени, ни желания разводить церемонии.
— С чего вы это взяли? — с возмущением спросил Штефан Тейссен.
— У нас есть для этого определенные основания, — уклончиво ответила Пия. — Так где же он?
— Я не знаю. — Госпожа Тейссен пожала плечами. — Марк не сказал, когда вернется.
— Нам известно, где он был сегодня утром, — сказала Пия. — А именно, в доме Фридерике Францен и Яниса Теодоракиса. Это нас немного удивило.
— А что тут такого? Марк работает у госпожи Францен в приюте для животных, — возразила мать. — После того случая с автомобилями…
— Что конкретно вам нужно от нашего сына? — бесцеремонно перебил Штефан Тейссен жену. — В чем вы его обвиняете?
Сейчас Пия не могла понять, почему поначалу Тейссен вызывал у нее симпатию.
— Послушайте, — сказала она назидательным тоном. — Похоже, вас все это не особенно интересует, но неделю назад в здание вашей фирмы проник взломщик, и погиб ваш ночной сторож. Мы подозреваем, что ваш сын имеет к этому какое-то отношение. Поэтому мы хотим задать ему ряд вопросов.
— Но ведь Марк не имеет никакого отношения к смерти Рольфа, — вмешалась госпожа Тейссен. — Он…
Поймав на себе взгляд мужа, она запнулась на полуслове.
— Мы это отнюдь не утверждаем, — сказала Пия и посмотрела на Штефана Тейссена. — Но каким образом в распоряжении господина Теодоракиса оказались сфальсифицированные результаты экспертиз и распечатка конфиденциальных сообщений электронной почты, из-за которых у вас возникли трудности на собрании в Эльхальтене? Возможно такое, что Теодоракис настроил вашего сына против вас и уговорил его проникнуть в здание «ВиндПро»?
Лицо Тейссена оставалось непроницаемым.
— Мой сын не мог это сделать, — холодно произнес он. — А сейчас, пожалуйста, покиньте мой дом.
— Почему ваш сын разъезжает на мотороллере, зарегистрированном на имя Рольфа Гроссмана? — невозмутимо поинтересовалась Пия. — Откуда у него раны на лице? Где он находился в ночь на пятницу? Где он находится сейчас? Насколько мне известно, ему шестнадцать лет, и вы пренебрегаете своими обязанности по надзору за несовершеннолетними детьми, если не знаете этого.
— Мотороллер Марка украли, — сказала госпожа Тейссен. — И мой брат ничего не имел против того, чтобы он ездил на его машине.
Несколько секунд стояла полная тишина.
— Ваш брат? — в изумлении переспросила Пия. — Рольф Гроссман был вашим братом?
Госпожа Тейссен нерешительно кивнула, видимо осознав, что ее слова могут не понравиться мужу.
— Где вы находились сегодня утром, господин Тейссен?
— Дома, — ответил тот. — Потом провел несколько часов в офисе и около трех часов назад опять вернулся домой.
— Спасибо. — Пия кивнула головой. — На этом закончим. Приятного вечера.
— Вы меня совершенно не интересуете, господин Теодоракис, — усталым голосом произнес профессор Дирк Айзенхут. Он сидел на стуле рядом с кроватью Яниса. — Вы мне абсолютно безразличны. Но я боюсь, что вы не понимаете, насколько важно для меня разыскать Аннику Зоммерфельд.