Пия покачала головой. Какое отношение имеет это к делам, которые она расследует? Она бросила на Боденштайна исполненный скепсиса взгляд, но его вниманием безраздельно владела Анника.
— Мое имя имеет вес в сфере климатологических исследований, — продолжала Зоммерфельд. — Некоторое время назад ко мне обратился один противник климатологической политики и высказал свои подозрения. Я поняла, что они вполне обоснованны. Однако, встав на его сторону, я противопоставила себя видным климатологам и могущественному климатологическому лобби в политике. Человек, который передал мне документы, был убит, и…
— Одну минуту, — прервала ее Пия. — Зачем вы рассказываете мне все это?
Она ощутила на себе взгляд Боденштайна, но проигнорировала его. По всей очевидности, он просто потерял от любви голову, раз принимает всерьез подобные бредовые истории.
— Вы знаете, кто убил Рольфа Гроссмана или Людвига Хиртрайтера? — спросила Пия.
Анника Зоммерфельд покачала головой.
— Тогда я искренне не понимаю, зачем мы здесь сидим, — холодно произнесла Пия и поднялась со стула. — Я расследую два убийства, и мне приходится чрезвычайно много работать. Все остальное в данный момент меня мало интересует. А теперь я очень хочу есть.
Ему пришло эсэмэс-сообщение от сестры. Его разыскивали полицейские и отец. Рики предложила ему переночевать вместе в пустовавшем помещении приюта для животных. По ее словам, после нападения она испытывала дискомфорт, находясь в доме. Но Марк знал, что она делает это ради него.
Он поклялся себе защищать ее. Никто больше не сможет тронуть ее, пока он рядом с ней. После вечернего обхода приюта они поужинали теплой пиццей, которую запили красным вином. Весь вечер Марк ощущал себя взрослым мужчиной. Рики обращалась с ним не как с мальчиком, она воспринимала его всерьез, и от этого ему было очень хорошо. Впервые за долгое время у него не болела голова.
Марк расположился на матрасе рядом с раскладным диваном, на котором спала Рики. Сон не шел к нему, и он лежал, всматриваясь в темноту. Это был полный волнений, поистине сумасшедший день. Сначала безумный страх, испытанный им, когда он нашел в ванне Рики, затем ружье в конюшне. Фрауке со своими глупыми лживыми историями. И Янис, попавший в больницу после несчастного случая. Все это было просто невероятно!
— Марк!
Он думал, что Рики уже давно спит. Она все же выпила почти целую бутылку вина.
— Да?
— Как же хорошо, что ты здесь. Без тебя я умерла бы от страха.
Услышав эти слова, он улыбнулся, и по его телу прокатилась теплая волна счастья.
— Ты замечательный, — тихо произнесла она. — Это просто здорово, что я всегда могу положиться на тебя…
— Мне это только в радость, — отозвался он хриплым голосом. Рики даже не представляла, наскольков радость. Так много она значила для него, гораздо больше, чем любой другой человек на всем белом свете. Когда он был рядом с ней, все было хорошо.
В низком длинном здании, где наряду с вольерами располагались также офис и кухня для приготовления корма, царила тишина. До слуха Марка доносилось ровное дыхание Рики. Она рассказала, что Янису изрядно досталось. Автомобиль переехал ему ногу. Поделом этому лживому мерзавцу! Хоть бы его не было подольше, а лучше больше вообще никогда.
Старый диван тихо заскрипел.
— Марк!
— Да?
— Можно я приду к тебе?
Его сердце заколотилось барабанной дробью. Мог ли он об этом мечтать? Можно я приду к тебе?Однажды ему уже задавали этот вопрос. Тебе не составит труда дотронуться до меня? Совсем немножко. Это так здорово.
Марк судорожно сглотнул.
— Да, конечно, — едва слышно ответил он.
Пружины дивана вновь скрипнули, и его матрас прогнулся под ее весом. Он лег на бок, отвернувшись от нее. Рики юркнула под одеяло и плотно прижалась к нему. Тепло ее тела взволновало Марка и невольно пробудило в нем воспоминания о другом теплом теле, тоже когда-то прижимавшемся к нему. Стоп, подумал он. Рики — это не Миша. Она не причинит ему боли. Она просто хочет быть рядом с ним потому, что боится оставаться одна.