— Я должен лгать полиции? — спросил после паузы отец. — Твоим коллегам?
— Папа, пожалуйста, сделай это, — попросил его Боденштайн. — Потом я все тебе объясню! Анника попала в очень трудное положение, и ей требуется помощь.
Боденштайн догадывался, насколько это не нравится его прямолинейному, законопослушному отцу, и одновременно с этим задавался вопросом: что потом он ему объяснит? Что Аннику разыскивают по подозрению в убийстве? Боже милостивый! Во что он ввязался!
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Оливер. — В голосе отца отчетливо слышалось неудовольствие. — Но одобрить подобное я не могу.
Четверо мужчин, стоявшие на парковочной площадке, сориентировались и направились к воротам, которые вели во внутренний двор.
— Я сейчас приду и возьму все на себя, — сказал Оливер. — Но я прошу тебя, папа…
В трубке раздались короткие гудки. Отец положил трубку.
Боденштайн-младший плюхнулся на кушетку и закрыл ладонями лицо. Обещая помочь Аннике, он не думал о возможных последствиях, о том, что из-за него в это дело могут оказаться втянутыми посторонние люди — его родители или Пия. До дверей дома было всего пять шагов. Ему нужно всего лишь встать, выйти из дома и сказать Шторху, что Анника лежит в его постели, на втором этаже. Они увезут ее, и он избавится от всех проблем. Почему бы ему не поступить так?
Раздался какой-то шум. Оливер поднял голову и увидел через приоткрытую дверь Аннику, стоявшую на нижней ступеньке лестницы.
— Я все слышала, — тихо сказала она. — Они нашли меня. Мне не нужно было сюда приходить. Я только осложнила жизнь всем вам.
Боденштайн молча смотрел на нее. Может быть, Пия все-таки была права? И он действительно совершил ошибку, поверив ей? Анника тоже смотрела на него. Ее глаза на бледном, худом лице казались огромными — как у испуганной лани, которую неожиданно осветили автомобильные фары. В эту секунду у него созрело окончательное решение. Оставалось только надеяться, что ему никогда не придется потом раскаиваться.
— Они тебя еще не нашли, — произнес он хриплым голосом. — И я позабочусь о том, чтобы им не удалось сделать это.
— Я сегодня ночью все еще раз обдумала, — сказала Фрауке Хиртрайтер, садясь на стул перед письменным столом. — Почти не спала. Эти узкие нары не очень-то удобны.
Как показалось Пии, после ночи, проведенной в камере следственного изолятора, она выглядела не лучшим образом.
— Это точно, что отца застрелили из ружья, найденного в моем шкафу?
— Да, результаты баллистической экспертизы свидетельствуют об этом однозначно, — ответила Пия. Она испытывала странное чувство, сидя за столом Боденштайна. Вид из-за него был непривычен, и она не могла избавиться от чувства, что что-то не так. — Почему вы спрашиваете об этом?
— Хм. У меня имеется охотничье ружье, трехстволка. Я забрала его с собой, когда уехала из Рабенхофа после ссоры с отцом. Конечно, в платяном шкафу спальни хранить ружье нельзя, но оно не было заряжено, и гостей я никогда не принимала.
— Одну минуту. — Перелистав документы, Пия отыскала отчет Крёгера, составленный им в среду. Согласно списку, в оружейном шкафу Людвига Хиртрайтера отсутствовали три единицы огнестрельного оружия: «маузер 98», трехстволка «кригхофф трампф» калибра 7х57R и пистолет «ЗИГ-зауэр Р226». В отчете баллистической экспертизы в качестве орудия убийства значилось ружье «маузер 98». Если Фрауке говорила правду, кто-то подменил ружье. Но кто? И зачем? Чтобы навлечь на нее подозрение?
— У ваших братьев есть ключ от вашей квартиры? — спросила Пия.
— У моих братьев? — удивилась Фрауке. — Зачем им… — Не договорив, она задумалась, наморщив лоб. — Вы хотите сказать, они могли подбросить мне орудие убийства, чтобы избавиться от меня?
— Именно так.
— Нет, не думаю. — Фрауке покачала головой. — Грегор вообще не знает, где я живу, а Маттиас… В его нынешнем положении вряд ли ему пришло бы подобное в голову.
— Кто еще мог это сделать?
— После того, как я однажды захлопнула дверь, оставив ключ в квартире, и заплатила этому кровососу из аварийной службы сто евро, второй ключ постоянно находится в офисе «Рая для животных», — задумчиво сказала Фрауке. Когда до нее дошел смысл произнесенных ею слов, ее глаза расширились от ужаса. — О господи!
— Это значительно сужает круг подозреваемых, — констатировала Пия. — Кто имеет доступ в офис?
— Рики, Ника, Янис и я. Боже мой! Это значит, что… нет!
— И тем не менее. — Пия откинулась на спинку стула. — Госпожа Францен, господин Теодоракис или Ника. По всей вероятности, это сделал кто-то из них, если не вы сами.