— Что такое? — озабоченно спросил Янис.
Ника поставила бокал на стол, судорожно сглотнула и встряхнула головой. В ее глазах читалось крайнее замешательство. Она опустила голову.
— Нет, ничего. — Она овладела собой, быстро сложила газету и поднялась, прежде чем он успел что-либо сказать. — Увидимся позже. Мне нужно идти.
Янис проводил ее взглядом, исполненным восхищения и некоторой обиды. Что же там такое в газете? Он склонился над столом и стал переворачивать страницу за страницей, но так и не нашел ничего такого, что могло бы напугать. Может быть, ее повергло в ужас чье-нибудь имя в траурной рамке? Если так, то чье? Как, собственно, фамилия Ники? Договор об аренде жилья она с ними не заключала, поскольку они были старыми подругами с Рики. Лоб Яниса избороздили морщины. Он почти ничего не знал о женщине, с которой делил кров уже почти полгода и которая с недавнего времени занимала его мысли самым неподобающим образом. Настало время изменить такое положение дел.
— Я думаю, Тейссен не имеет никакого отношения к смерти Гроссмана, — сказала Пия, когда они с Боденштайном шли по коридору. — Но ты заметил, как он испугался, когда я показала ему этот листок?
— Да, заметил. Рыльце у него явно в пушку. — Оливер направился было к лифту, но потом передумал и решил спуститься по лестнице. Может быть, это избавит его от нескольких жировых клеток. — У Теодоракиса имеются счеты с его бывшим работодателем. Это личное дело, и, стало быть, важную роль играют эмоции. Как бы то ни было, Тейссен будет оставаться подозреваемым до тех пор, пока кто-нибудь, помимо жены, не подтвердит его алиби.
— Однако обвинения Теодоракиса в адрес «ВиндПро» не могли возникнуть на пустом месте. — Пия остановилась посреди лестницы. — По всей вероятности, у него имеется какой-нибудь компромат на Тейссена и Радемахера, иначе он не стал бы выступать по телевидению и вести речь о мошенничестве и коррупции.
— Меня беспокоит этот хомяк. — Боденштайн задумчиво покачал головой. — Он совершенно не вписывается в общую картину. Теодоракис проникает в здание, кладет мертвого хомяка на письменный стол в качестве предупреждения или с какой-то другой целью, копирует документы, в этот момент его застигает и узнает Гроссман, дело доходит до драки, Гроссман падает с лестницы, и Теодоракис пытается его реанимировать? Ни за что не поверю. Он тотчас сбежал бы.
— Да, и вряд ли он стал бы говорить в интервью об уничтожении популяции хомяков, если бы положил на стол мертвого хомяка, — согласилась с шефом Пия. Они беспомощно смотрели друг на друга.
— Нам нужно непременно побеседовать с ним. — Боденштайн достал мобильный телефон и двинулся по ступеням вниз. Он позвонил Остерманну, который сообщил о том, что им наконец удалось узнать адрес Теодоракиса. Кем Алтунай и Катрин Фахингер уже были на пути в Грос-Герау.
— Почему в Грос-Герау? — удивленно спросил Оливер.
— Он там живет. В Бюттельборне.
Они спустились на первый этаж и пересекли холл. Пия протянула руку, чтобы толкнуть входную дверь. Под солнечными лучами, падавшими сквозь стеклянный купол крыши, на ее руке что-то блеснуло. Что это? Кольцо? За четыре года, что они работали вместе, Боденштайн ни разу не видел на своей коллеге ни единого украшения.
— Сообщи мне, когда они вернутся. — Он сделал шаг в сторону и подождал, пока выходивший вместе с ними мужчина, который посмотрел на него с любопытством, окажется вне зоны слышимости. — Я хотел бы, чтобы они расспросили о Теодоракисе всех сотрудников «ВиндПро».
Боденштайн закончил разговор и убрал телефон. По дороге к автомобилю он подумал, не спросить ли Пию о кольце, но, увидев отрешенное выражение ее лица, не решился. Может быть, как-нибудь потом.
— А сейчас нажимай на сцепление… так… упс! — Рики рассмеялась. — Слишком быстро.
Как только Марк увидел Рики, ему сразу стало хорошо. Мрачные воспоминания рассеялись, словно злобные привидения, оставив после себя неприятный осадок, который быстро исчез. Рики никогда не приставала к нему с глупыми вопросами. Заметив, что у него плохое настроение, она всегда находила, чем отвлечь его от дурных мыслей. Автомобиль, дернувшись, остановился.
— Извини, — пробормотал Марк. Водитель из него был еще очень неважный. И это при том, что каждый болван может управлять автомобилем!
— Ничего, ничего, — сказала Рики. — Попробуй еще!
Марк нажал на сцепление, перевел рычаг передач на первую скорость и повернул ключ зажигания. Когда взревел двигатель, он судорожно вцепился потными ладонями в руль. Рики наклонилась вперед и положила ему руку на левую ногу. Сердце гулко забарабанило в его груди. От волнения он едва мог вздохнуть.