Людвиг Хиртрайтер смотрел сквозь розоватые облака вишневых деревьев на камень преткновения, источник всех раздоров — совершенно безобидный светло-зеленый Поповский луг площадью 2500 квадратных метров, где жители соседней деревни дважды в год заготавливали сено, который в остальное время не использовался никоим образом и который вдруг приобрел цену нефтяной скважины. Хиртрайтер услышал стук и царапанье когтей по кафельной плитке пола. Он опустил руку и почувствовал, как ему в ладонь уткнулся влажный нос.
— Ничего у них не выйдет, правда? — сказал он, обращаясь к своему псу, который в ответ завилял хвостом.
Он не должен больше волноваться, поскольку ему потребуется самообладание и ясность ума через два часа, на совещании руководства комитета, и завтра утром, на собрании общественности. Возможно, проблема разрешится сама собой. Если в последнюю минуту удастся добиться запрета на создание парка ветрогенераторов, у «ВиндПро» отпадет необходимость платить бешеные деньги за Поповский луг. И тогда он сможет до конца своих дней любоваться, сидя в кресле, и лугом, и лесами Таунуса, как последние сорок с лишним лет.
Вода в кастрюле закипела. Пия добавила немного оливкового масла и по щепотке перца и соли. Спагетти были практически готовы. На сковороде, стоявшей на другой конфорке, шипел, брызгаясь, кусок сливочного масла. Она отпила из бокала глоток красного вина, уже достигшего нужной температуры.
— Кажется, я кое-что нашел, — сказал Кристоф за ее спиной, — Послушай, звучит заманчиво.
Он сидел с ноутбуком за кухонным столом с очками на носу и бродил в дебрях Интернета. После того, как в прошлом году ведомство по надзору за строительством города Франкфурта распорядилось снести дома в Биркенхофе, их дни были сочтены, даже если из-за протестов выполнение этого распоряжения затянется на некоторое время.
— Сельская усадьба с жилым домом, амбаром и конюшней, — прочитал Кристоф вслух. — Два гектара собственной земли, десять гектаров арендованных лугов…
— Где? — поинтересовалась Пия, тонко измельчая зубчик чеснока.
— В окрестностях Узингена.
— Слишком далеко.
Пия покачала головой и включила вытяжной колпак, установив переключатель на тройку. Чеснок и семена пинии отправились в кипящее масло. Пия убавила жар, подождала, пока они слегка обжарятся, приобретя светло-коричневый цвет, затем добавила нарезанную кубиками пармскую ветчину, выдернула три листика шалфея из маленького кустика, росшего в стоявшем на подоконнике горшочке. Витавший в воздухе пряный аромат вызывал обильное слюноотделение.
— Просто красота, — произнес Кристоф. — Взгляни-ка на эти фотографии.
Пия подошла и заглянула ему через плечо.
— Ты что, хочешь каждое утро тратить больше часа на дорогу, добираясь на работу?
Кристоф пробормотал что-то неразборчивое и перешел к следующему предложению. В последние месяцы они объездили половину района Веттерау, вплоть до Фогельсберга, но среди продававшегося жилья не нашли ничего подходящего. Слишком дорого, слишком велико, слишком мало, слишком далеко находится. Впору было впасть в отчаяние. Пия залила ветчину, чеснок и семена пинии вином «марсала», выловила из воды спагетти и попробовала на вкус. Еще две минуты. В этот момент раздался звонок. Собака, дремавшая на полу возле кухонного стола, тут же вскочила и залаяла.
— Тихо! — крикнула Пия, и лай прекратился. — Кто это может быть?
Она сняла трубку домофона. На черно-белом мониторе камеры слежения были видны лишь призрачные контуры лица. Что понадобилось здесь Мирьям? Она нажала кнопку, открывавшую дверной замок.