— Оливер! Пия! — донесся из коридора голос Крёгера.
Пия сунула письма в пластиковый пакет, и они прошли в соседнее помещение. Ее взгляд скользнул по стенам, на которых висели грамоты в рамках и покрытые пылью охотничьи трофеи — рога косуль, серн и оленей.
— Что это? — спросила с удивлением Пия.
— Охотничья комната. — пояснил Боденштайн. — В чем дело? — спросил он, повернувшись к Крёгеру.
— Со своим оружием он был аккуратен. — Начальник криминалистического отдела показал рукой на оружейный шкаф. — У него имеется список всего принадлежавшего ему длинноствольного и короткоствольного оружия, и если я не ошибаюсь, в шкафу отсутствуют «маузер 98», трехстволка марки «кригхофф трампф» калибра 7х57R, и пистолет «ЗИГ-зауэр Р226».
— Что это за трехстволка? — поинтересовалась Пия.
Кристиан Крёгер покачал головой, словно сокрушаясь по поводу невежества своей коллеги.
— Охотничье ружье с тремя стволами. «Кригхофф трампф» имеет стволы разного калибра, заряжаемые как дробью, так и пулями.
— «Выстрел дробью — смертельный выстрел» — процитировал Боденштайн старую охотничью мудрость.
После краткой поездки из Рабенхофа в деревню старший полицейский Алоиз Брадль располагал самой подробной инсайдерской информацией. Родившийся и выросший в Эльхальтене, он был в курсе непростых взаимоотношений в семействе Хиртрайтеров. Сыновья давно разругались с отцом и с тех пор с ним не общались. Впрочем, за последние две недели их несколько раз видели в деревне. По слухам, приезжали они потому, что до них дошло известие о предложении по поводу продажи Поповского луга, сделанном их отцу.
Дочь, Фрауке, всю жизнь страдала от своего властного отца. Жители деревни всегда сочувствовали ей и ее матери. В заключение Брадль высказал подозрение: вчера вечером Фрауке находилась в Рабенхофе, ее видела там сестра деверя его кузины. Всем известно, что в молодости она была рекламной вывеской стрелкового общества, добилась звания мастера в Гессене и на федеральном уровне, имела охотничье удостоверение и лицензию на владение оружием. К сожалению, Брадль не знал, где проживали Грегор, Фрауке и Маттиас Хиртрайтеры, но Боденштайну не составило бы труда выяснить это у своего отца.
Брадль припарковал полицейский автомобиль позади красного фургона на парковочной площадке. Они вылезли из салона и вошли в гостиницу через задний вход, попав в узкий коридор, пол которого был покрыт изношенной кафельной плиткой. Пахло рыбой и прогорклым маслом. Из открытой металлической двери морозильной камеры вырывались клубы пара. Внутри копошилась приземистая женщина со стремянкой в руках.
— Привет, Герда, — произнес Брадль. — А где Шорш?
— Привет, Алоиз, — отозвалась женщина. — Ты видел Людвига? Граф рассказал Шоршу, он ужасно выглядит, и его собаку тоже застрелили…
Брадль многозначительно кашлянул, и женщина — маленькая, лет шестидесяти, с коротко стриженными седыми волосами, с едва заметными усиками и ярким румянцем на щеках, — заметив Пию, замолчала. Чуть позже Пия на всякий случай напомнила коллеге Брайдлю о его обязанности хранить молчание о ходе следствия, дабы в корне пресечь возможные пересуды и сплетни.
— Добрый день, — сказала она, обращаясь к женщине. — Где мы можем найти вашего мужа?
Женщина молча кивнула в сторону двери, расположенной дальше по коридору.
— Вперед, коллеги. — Пия не дала Брадлю возможности разболтать подробности происшествия и вошла вслед за ним в помещение бара.
За стойкой стоял плешивый мужчина и занимался тем, что переставлял бокалы из посудомоечной машины на полки стеллажа.
— А вот и Килбе Шорш, — пояснил Брадль. — То есть, я хотел сказать, Георг Килб.
Хозяин заведения вытер похожие на сосиски пальцы о свой фартук и смерил Пию недоверчивым взглядом с головы до ног.
— Вы из уголовной полиции? — В его голосе послышалось некоторое разочарование.
— Да. Старший комиссар уголовной полиции Кирххоф, — подтвердила Пия. — Хотите взглянуть на мое удостоверение?
— Нет, не нужно. Я вам верю. — Он перебросил полотенце через плечо и закатал рукава рубашки. — Желаете что-нибудь выпить?
— Нет, спасибо. — Пия улыбнулась, с трудом подавляя нетерпение. — По словам господина Брадля, у вас есть что рассказать нам.
— Да, верно. Дело было так. — Хозяин заведения принялся обстоятельно излагать все, что ему было известно. — …И тогда меня позвал граф и сказал, что Людвиг мертв, что его застрелили.