— Кристиан, ты мне нужен, — сказала Пия. — Немедленно.
— Я много лет мечтал услышать от тебя эти слова, — ответил Крёгер, явно пребывавший в хорошем расположении духа, что само по себе было удивительно. — Правда, боюсь, что нужен я тебе исключительно по службе…
— Ты правильно боишься, — сухо произнесла Пия. — Я нахожусь в Рабенхофе, недалеко от Эльхальтена. Здесь всё в крови. Я жду тебя. Да, пошли автомобиль к Фрауке Хиртрайтер на Кирхштрассе в Кенигштайне.
Осторожно, чтобы не уничтожить следы, Пия спустилась вниз, где у подножия лестницы ее послушно ждал Грегор, и проследовала за ним и его братом через дверь из матового стекла в маленькую темную комнату, стены которой были выложены кафельной плиткой до потолка.
— Мы туда заходили. — Грегор кивнул в сторону ржавой двери. — Она была не заперта.
— Когда это было? — Пия осмотрела пол и дверь комнаты. На желтоватой плитке пола она заметила капли крови. — Кровь пролита около двух часов назад. Когда в последний раз вы разговаривали со своей сестрой?
— Вчера. Точнее сказать затрудняюсь.
— Могла она после этого прийти сюда?
— Вполне. — Грегор кивнул с мрачным видом. — Я не удивлюсь, если выяснится, что она была здесь.
Они вышли через дверь в заросший сад. Пия огляделась. Бочка, до краев наполненная дождевой водой, рядом ржавая решетка с розами, опиравшаяся о стену дома. Кусты сирени в цвету источали тяжелый, пьянящий аромат. Среди травы виднелась тропинка, ведущая во двор.
— Итак, — произнесла Пия решительным тоном. — Прошу вас обоих следовать за мной в комиссариат.
— Прямо сейчас? Это не иначе как шутка! — запротестовал Грегор.
— Я очень редко шучу, когда речь идет о серьезных вещах, — холодно сказала Пия. — В связи с убийством вашего отца есть вопросы, на которые я до сих пор не получила удовлетворительных ответов.
— Но у меня неотложные дела… — начал было Маттиас.
— В таком случае вам не следовало тратить время на обыск в опечатанном доме, — резко оборвала его Пия. — Пойдемте.
Получив подкрепление в лице коллег из других отделов, Кем Алтунай и Катрин Фахингер все утро провели в беседах с членами правления общественного инициативного комитета. Все они подтвердили то, что рассказал Пии хозяин «Кроне». Во вторник вечером Янис и Людвиг Хиртрайтер сильно повздорили. Еще в понедельник Янис вызвал гнев Хиртрайтера тем, что самовольно перенес время съемки телевизионного интервью на более ранний срок, в результате чего Людвиг не смог выступить. Во вторник ссора между ними вспыхнула еще и из-за того, что Теодоракис рассказал остальным членам правления, сколько руководство «ВиндПро» предложило Хиртрайтеру за его луг. До сих пор тот скрывал размер этой суммы от своих друзей.
— Они думали, что она составляет пятьдесят-шестьдесят тысяч евро, но никак не три миллиона, — сказал Кем Алтунай. — И после этого никто не хотел верить заявлениям Хиртрайтера, что он ни в коем случае не продаст луг. Отказав ему в доверии, они решили послать в президиум Теодоракиса.
Деспотический стиль руководства, свойственный Хиртрайтеру, и без того никому не нравился. Он не желал прислушиваться к мнениям других и зачастую вел себя неподобающим образом, прибегая к оскорбительным выражениям, особенно в отношении женщин.
Людвиг Хиртрайтер, вне всякого сомнения, был самой непопулярной личностью в Эльхальтене. Он заседал в правлениях всех существующих организаций и не оставлял представителям молодого поколения никаких шансов. Каких-то пару недель назад против него возник заговор в спортивном обществе. После того, как он не удался, двадцать три члена в тот же день вышли из общества.
— Есть люди, которые ненавидели его лютой ненавистью, — заключила Катрин.
— Человека не убивают только из-за того, что не хотят видеть его в составе правления организации, — возразил Боденштайн.
— Хиртрайтер не церемонился с людьми, — сказал Кем. — Он разрушал браки, делая достоянием общественности тайные любовные связи, и подорвал репутацию католического пастора, заявив, будто тот пытается соблазнить служку. Я думаю, он насолил многим.
В комнате на некоторое время повисла тишина. Все погрузились в размышления.
— Хиртрайтеры получат три миллиона евро, если продадут луг «ВиндПро», — нарушила молчание Пия. — Возможно, они поручили кому-нибудь сделать за них грязную работу — убрать с дороги старика.