— О боже! Как же я люблю тебя! — простонала в этот момент Рики.
Как могла она говорить такое человеку, который десять минут назад назвал ее глупой коровой? Это стало невыносимым. Марк повернулся и помчался что было сил прочь, будто за ним гнался дьявол. Его лицо заливали горячие слезы. Никогда, никогда больше он не сможет смотреть ни одному из них в глаза, не думая об этоми не испытывая чувство стыда за них! Они предали, обманули и разочаровали его. Как и все остальные.
Соседка Фрауке Хиртрайтер, домовладелица, сдававшая ей жилье, имела ключ от ее квартиры, что избавило Пию и Кристиана Крёгера от необходимости совершать взлом. Проникновение в жилище без санкции на обыск было не вполне законным, но в случае подачи жалобы Пия обосновала бы целесообразность данного следственного действия тем, что промедление могло повлечь за собой опасность. Это срабатывало всегда. Она страшно злилась на Боденштайна за то, что он все никак не брал свою проклятую трубку. После половины пятого он просто пропал, как и Кристоф, который не отзывался ни по одному телефонному номеру — ни по мобильному, ни по служебному, ни по домашнему. Если это месть за вчерашний вечер, ему не поздоровится!
— Когда вы видели госпожу Фрауке Хиртрайтер в последний раз? — Пия убрала свое удостоверение после того, как соседка — высохшая, седовласая женщина за семьдесят, с короткой стрижкой «под мальчика», распространявшая вокруг себя сильный запах чеснока, — тщательно изучила его.
— Вчера, около шести. Госпожа Францен закрыла магазин раньше обычного, поскольку собиралась на это собрание… ужасно, что там произошло, не правда ли?
— Да, действительно, — согласилась Пия, стараясь не выдать своего нетерпения.
— Дом принадлежит мне, и с тех пор, как молодые люди открыли на первом этаже зоомагазин, в нем возродилась жизнь. — Соседка улыбнулась, в ее глазах блеснули искорки. — Мой муж умер пятнадцать лет назад. Раньше мы держали там магазин электротоваров, но мне пришлось его закрыть.
В десять часов вечера история жизни женщины не интересовала Пию ни в малейшей степени, но одиноким пожилым людям нравится оказываться в центре внимания, хотя бы на короткое время.
— Фрауке пришла вскоре после того, как уехала госпожа Францен. Она сразу прошла в свою квартиру. Я хотела выразить ей свои соболезнования — госпожа Францен рассказала мне о гибели ее отца — и поэтому позвонила ей.
Соседка с недоверчивым выражением на лице вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что делает в квартире Крёгер.
— Какое впечатление произвела на вас госпожа Хиртрайтер?
— Впечатление?
— Она была печальна? Потрясена?
— Нет. — Соседка покачала головой. — Я ничего такого не заметила. Скорее… возбуждена. Она была немногословна, хотя обычно болтает без умолку.
— Что же все-таки она сказала? — Сзади до слуха Пии донесся шум возни Крёгера.
— Точно не помню. Ах, ну да! Она попросила меня поливать ее цветы, поскольку собиралась уехать на несколько дней.
Утром Фрауке Хиртрайтер узнала от графа Боденштайна о смерти отца, после чего вместе с братьями приехала в Институт судебной медицины во Франкфурте. Если в шесть часов вечера ей было известно, что находится в шкафу гостевой комнаты в отцовском доме, не замыслила ли она бегство уже тогда?
— Пия! Можешь подойти? — вполголоса крикнул Крёгер изнутри квартиры.
— Большое вам спасибо, госпожа…
— Мейер цу Швабедиссен. Ирен.
Волна чесночного запаха вынудила Пию задержать дыхание на несколько секунд. Вдыхать его на голодный желудок было особенно невыносимо.