Ванесса рванула к дороге, лес с этой стороны дома был завален сушняком и порос кустарником, передвигаться было значительно сложнее. Она залегла у обочины, до дома метров сто пятьдесят — двести, но его не видно за поворотом. Шума мотора не слышно, может, они все-таки решили перестраховаться насчет засады и уходить на своих двоих через лес? Она огляделась. В нескольких шагах от нее лежала огромная ветка. Взглянув на всякий случай в сторону дома, она попыталась сдвинуть ветку с места. Поддается, хотя и с трудом. Напрягая все силы, пятясь задом, она поволокла ее на дорогу.
Она почти успела: перегородила большую часть дороги, но потом застряла — разлапистая коряга зацепилась за придорожный столбик. Освободить ее и закончить свое дело Несси не смогла — показались русские. Она скатилась на обочину и вскинула пистолет. Объехать лежащую посреди дороги ветку на полной скорости нельзя, придется съезжать на обочину, и тут она попытается их продырявить.
Ситуация значительно осложнялась непременным требованием Реддвея: русских брать живыми, только живыми, во что бы то ни стало. Они должны вывести на радиоактивные материалы. (Правда, об этом он говорил на инструктаже, а не только что, но вряд ли установки с тех пор изменились.) Как в одиночку повязать живыми двух террористов, до того ухлопавших уйму народу, не имея никакого тактического преимущества, она пока что не представляла. В лучшем случае она сможет навязать им длительную перестрелку и дождаться подкрепления. Хотя шеф сказал: «Не устраивай с ними войну, если не надеешься победить, пусть лучше уходят. Возьмем через двадцать минут». Оптимизма, однако, в его голосе не было.
Русские остановились в сотне метров от нее. Один выскочил из машины и тоже залег на обочине — она потеряла его из виду. Другой сдал назад, и «фольксваген» опять скрылся за поворотом. Несси отползла шагов на десять, дальше уходить нельзя, она не будет видеть дорогу. Некоторое время ничего не происходило, потом совсем рядом грохнул взрыв — ее оглушило и засыпало щепками и хвоей. Спустя секунд десять бабахнуло снова. Когда она протерла глаза, автомобиль уже проехал мимо, до него было не меньше ста метров. Второй русский запрыгнул на ходу, и они дали полный газ. На месте ее предыдущей позиции дымилась небольшая воронка, по колено глубиной. Несси выскочила на дорогу и высадила с колена всю обойму им вслед, больше для острастки: попасть с такого расстояния проблематично даже на учениях, а после взрывов в голове гудело и перед глазами плыли круги.
Переговорное устройство сломалось. Ее начало мутить, она села на землю и обхватила колени руками.
В такой позе она просидела до тех пор, пока прямо перед ней, чуть ли не на голову, приземлился вертолет. Сколько прошло времени, Несси сказать не могла — может, час, может минута. Мистер Турецкий поглядел на воронку возле обочины, несколько грубо приподнял ее подбородок, раздвинул веки и закричал, перекрывая шум винтов:
— Легкая контузия, к утру отпустит. Больше ран нет?
Она мотнула головой: кричать не могла.
— Где они?
Несси указала рукой вдоль дороги и, превозмогая тошноту, постаралась сказать как можно громче:
— «Фольксваген»…
— Знаю. — Он сгреб ее в охапку и затащил в вертолет.
Турецкий осознавал, что важна каждая секунда. Если они не обнаружат машину в ближайшие пять-десять минут, разыскиваемая парочка ее бросит в каком-нибудь укромном месте, и ищи-свищи их тогда. Район, разумеется, наглухо заблокировали, однако наши ребята — отнюдь не дураки и не любители, выкинут очередной фортель и прорвутся через все полицейские кордоны, тогда совсем дело швах, больше они сюда не вернутся, решат, что жизнь дороже, а клад свой бесценный продадут когда-нибудь потом.
Единственное крупное шоссе в районе проходило через Гармиш на запад к австрийской границе и далее на Бибервиер. Облетать его в поисках «фольксвагена» смысла нет, там повсюду посты. Нужно обследовать мелкие дороги, которых тут полно, шансов немного, но выжать из них следует все что можно. Нашла же эта девчонка пару наших злодеев, как иголку в стоге сена. Турецкий покосился на Ванессу, она, похоже, пришла в себя и наблюдала в бинокль за дорогой.