— У меня не было причин не доверять вам.
— И вместо меня не должен был прийти Снегирь?
— Кто такой Снегирь? Что-то не припоминаю.
— Сотрудник ФСБ, выполнявший конфиденциальное поручение премьер-министра, то есть ваше. И с преемником которого вы, скорее всего, собирались завтра встретиться. — Турецкий умолк, но Фроловский не пожелал высказаться:
— Продолжайте.
— Так вот тот Снегирь, которого вы ждали в Рахманиновском зале, убит. Его имя Олег Юрьевич Невзоров, и у меня есть веские основания подозревать вас в соучастии в убийстве.
— Какие, если не секрет? — премьер оставался убийственно спокоен.
— Вы были знакомы и скрыли это, я просил вас прояснить его гэбэшное прошлое, и вы, скорее всего, намеренно этого не сделали.
— Это все?
— Давайте пока разберемся с этим.
— Александр, мне приятно ваше общество, но почему мы не можем поговорить о чем-нибудь другом?
— Потому что, если мы не решим этих вопросов сейчас, я буду вынужден обратиться в международный антитеррористический центр для расследования ваших финансовых операций. В России дело, возможно, удалось бы замять очень быстро, настолько быстро, что никто вообще ничего бы не узнал, а международный скандал будет замять гораздо труднее. Западная пресса накинется на вас и будет терзать и пережевывать, пока вы, как минимум, не оставите пост премьера. Всем чрезвычайно интересно, куда уходят займы МВФ и почему жизнь в России не становится лучше.
— О каких, собственно, финансовых операциях идет речь?
— На счете Снегиря до недавних пор лежало двадцать три миллиона долларов. Осталось двенадцать. За одиннадцать миллионов он приобрел скромный замок неподалеку, при этом заметьте, выполняя особое задание правительства. Этого уже достаточно, чтобы раздуть гениальный скандал. Вот уж обрадуются наши коммунисты, либеральные демократы и прочие радикалы.
— А вам не приходило в голову, что если бы я знал о смерти Снегиря, то мог бы не явиться на встречу, чтобы не компрометировать себя?
— Приходило, но это тоже можно объяснить двояко: либо вы пошли, зная, что мы все равно станем проверять, кто купил какие билеты, и сильно удивимся, если соседнее кресло во время показа останется свободным. То есть вы таким образом как раз имитировали полное неведение и пытались снять с себя подозрения. Либо вы действительно ничего не знали. Конечно, бремя доказательств преступления лежит на правосудии. Но если вы сумеете убедить меня, что ваши дела с убитым не могли привести к его смерти, я тут же забуду обо всем услышанном и буду копать в ином направлении.
— Сведения, которыми вы располагаете, можно было получить только от самого Невзорова, Иванова, нового Снегиря или от меня. Но дело в том, что убитого Снегиря я не знал в лицо, как не знал и его настоящего имени. Я просил Иванова подобрать мне толкового сотрудника для выполнения особых поручений. Он порекомендовал Снегиря, который на тот момент находился в Германии и инструкции получил с дипломатической почтой. Поэтому ваши предположения о том, что я намеренно водил вас за нос, беспочвенны. Деньги, которыми пользовался Снегирь, не имеют ничего общего с международными валютными займами. Правительство покупает кое-какую недвижимость в Европе на случай всяких непредвиденных обстоятельств.
— Каких?
— Различных. Вы же понимаете, сколь неустойчива обстановка у нас в стране. Такие обстоятельства действительно могут возникнуть.
— А непредсказуемость обстоятельств, очевидно, должна объяснить полную конспирацию, с которой эта недвижимость покупается. Только все еще не понятно, откуда берутся деньги.
— А у вас никогда не возникало вопроса: откуда берутся деньги на предвыборные кампании, на организацию посольств во вновь образовавшихся государствах, на финансирование официальных и рабочих визитов Президента в другие страны, моих многочисленных поездок и поездок других лиц, на содержание огромных аппаратов законодателей, исполнителей и наблюдателей. Все эти статьи заложены в бюджет. Кроме того, существуют так называемые резервные фонды. Что-то расходуется, иногда и перерасходуется, но иногда что-то и остается…
— То есть на сэкономленные деньги?
— Можно и так сказать. Не стану набивать себе цену, но каждая моя ошибка в организации работы кабинета министров может стоить стране гораздо дороже.
— Кто же является непосредственно собственником этой недвижимости, вы? Или, может, Президент?
— Разумеется, не я и даже не Президент. Это собственность Российской Федерации.