Может, Невзоров был не такой уж мелкой и незначительной фигурой, как желают представить его коллеги и начальство?
Признанный мастер версий, Турецкий отчетливо ощущал, что голова его принимает форму куба. Этакий аквариум, в котором, лениво и мирно плавая, сосуществуют рыбки-версии и ни одна из них не пожирает другую. Всем хватает жизненного пространства и пищи. Какая идиллия!
10
Сегодняшняя муровская операция по масштабности задействованных в ней сил подходила под разряд «всероссийской», когда уголовка надеялась разом повязать такое количество «авторитетов», что даже у видавших виды служак появлялся стыдливый румянец и в голове нет-нет да звучали далекие отголоски каких-то неясных, но столь зажигательных маршей.
— А может, и самого Гвоздя возьмем, — проговорил Уранов мечтательно и пригладил короткий, переходящий в лысину ежик на голове.
После столь решительного и бескомпромиссного завоевания российского видеорынка голливудской продукцией, а в частности появления почти в каждом уважающем себя доме фильмов «Крепкий орешек» и «Смертельное оружие», сыскари столичной уголовки резко разделились на два лагеря: короткий ежик с залысинами, как у Брюса Уиллиса, и удлиненные волосы сзади, как у Мэла Гибсона. Что еще объединяло всех по-прежнему, так это кожаная куртка, джинсы, парковка машины строго в неположенных местах и обращение «говнюк» с разной интонационной окраской и семантикой в зависимости от ситуации и качества пива.
Итак, пригладив переходящий в лысину ежик, Уранов занялся распределением ролей. Роли в предстоящей операции были разные, люди в отделе тоже, каждый со своими особенностями, попробуй тут подбери, угадай, кому что. Но шеф отдела МУРа есть шеф отдела МУРа, как говорится, должность обязывает угадывать, и Уранов приглаживал свой ежик и приглаживал…
Виктору Глобе и Мишке Тельникову выпало «вести» от аэропорта Шереметьево-2 машину с каким-то авторитетом из Иркутска.
— Он из Иркутска в Москву, — потрогал верхней губой кончик носа Виктор, — через Лондон, что ли, летает?
— Отдыхал бандюга на Гаваях, вот он в Шереметьеве и сядет, — пояснил Уранов, приглаживая ежик уже перед зеркалом.
— В Бутырки он сядет, — буркнул угрюмо Мишка, способностью к загару не отличавшийся: веснушек прибавлялось на солнце, а кожа, хоть ты тресни, как молоко, только нос под веснушками шелушится.
— Может, его прямо там и брать, чего бензин понапрасну транжирить? — предложил педант Соловейчик, назначенный кем-то вроде вестового.
— Нет, — решительно возразил Уранов. — Он должен благополучно добраться до места общего схода, иначе остальные могут что-то пронюхать и отвалить.
— Ну, если должен, то доберется. — Виктор поправил кобуру под мышкой. — Дорогу они, надеюсь, знают, не заблудятся.
— А заблудятся, подскажем, — улыбнулся недоброй усмешкой Мишка Тельников и тоже проверил кобуру под мышкой у себя.
— И чтоб без фокусов этих ваших. — Уранов строго посмотрел на Виктора. — Зубы сегодня не болят?
— Да я все понял. — Виктор опустил глаза и носком ботинка заковырял пол.
— Голубые его чуть не изнасиловали… — дурашливо замахал руками Уранов. — Не мог мокрощелку какую-то допросить как следует, сбежал…
Все с интересом замолчали и придвинулись поближе.
— Ну, он хоть тебе понравился, Витек? — спросил кто-то.
— Телефончик-то взял? — поинтересовался еще один из коллег.
— А может, ты как раз и счастье свое нашел бы, кто знает, — наставительно заметил третий.
Его поход в Дом моды и упоминание в рапорте о приставаниях манекенщика-гомосексуалиста были предметом и темой шуток последние несколько дней, и Виктор уже никак не реагировал, а только устало махнул рукой.
— Но на своей жилплощади пока его не прописывай, присмотрись к человеку, — сквозь гыгыканье пробасил четвертый.
— Ладно, хватит скалиться! — остановил новый виток подколов Уранов. — Через десять минут чтоб все внизу и по местам. Грязнов Вячеслав Иваныч лично будет следить за ходом операции.
«Вели» они машину от самого аэропорта. Вернее, вначале машин было даже две: «крайслер», который теперь маячил немного впереди, и пижонский «БМВ» — кабриолет, свернувший при въезде в Москву и больше не показывавшийся. В «крайслере», кроме прилетевшего сибирского «авторитета» по кличке Лось (во всяком случае, так указывалось в ориентировке; сами же ребята только знали, какую именно машину им «вести») и его то ли секретаря, то ли охранника, а может, и того и другого одновременно, сидели еще двое дюжих молодцев, видимо, из местных.