— А еще эти сволочи устраивают коммерческие конкурсы. Например, наши продают китайской мафии 40 процентов акций… чего бы ты думал? Контроля над территорией, скажем, четырнадцати областей России. Впечатляет?
— Славка, к-к-к-какой ты умный!
— Еще один коммерческий конкурс. — Грязнов налил только себе и резко опрокинул стакан. Турецкий, впрочем, не обиделся, ему было хорошо, и мифы грязновские такие убаюкивающие… — Закрытый аукцион по продаже завода по переработке ядерного топлива. Наши якобы построили новый завод, а денег на его содержание нет. Участие в конкурсе могут принимать только члены ядерного клуба. Причем всякие там китаи, индии и пакистаны за бедностью своей в счет не идут. Приезжают эти надутые ребята из Штатов, Англии, словом, всяческие саудовские эмираты и иже с ними, смотрят — завод крутой, народу тыщи полторы работает, городок вокруг, и все это где-то на Урале. Посмотрели, понравилось, давай торговаться, конкурс секретный, завод секретный, значит, и платежи секретные — наличкой. Купили. Через неделю приехали: ни города, ни завода, ни черта. Обиделись. Туда, сюда сунулись. А что — никто ничего не знает. Нет такого города. Сами дураки купились. Здорово?
— Слава, ты… вы трое не могли бы собраться вместе и не бегать по углам? — вежливо попросил Турецкий.
— Еще одна легенда. — Грязнова теперь было не остановить, его несло, и, решив, что новая доза взбодрит друга, он налил еще. — Теперь про нефть. Опять же права на эксплуатацию нового гениально богатого месторождения. Опять же проверки всякие. В результате продали-таки права, а через пару дней добычи нефть кончилась. Потому что и не было никакого месторождения. Закачали под землю пару миллионов тонн. Во всякие полости там, естественные емкости. Фонтан до неба. Опять же все обиделись, а виноватых нет. А слышал про войну между колумбийцами и таиландцами, которые хотели подружиться?
— Не-а!
— В известный тебе «Пятый уровень» приходит русская, то бишь российская инициатива, чтобы создать, значит, новую объединенную ударную группировку. Мы, дескать, располагаем информацией, как организовать войну между латиноамериканскими и восточноазиатскими наркобаронами и в этой войне их всех изничтожить. Только силенок собственных не хватает. Приехали, поговорили, поделились опытом — и исчезли, а к этим самым наркобаронам потекла информашка, чего против них готовится и что их организации изнутри подрывает и разрушает. За такое, между прочим, много денег получить можно.
— Ну и что, подружились?
— Не знаю. Я бы подружился.
— Слушай, а при чем тут Мефистофель? — ни с того ни с сего вспомнил вдруг Турецкий имя, с которого все началось. — И что он тебе лично сделал???
— Кроме того, что он и стоит за всем тем, о чем я тебе рассказывал, он, можно сказать, мне лично на любимую мозоль наступил. Вот на такой же сходке, которую мы прошляпили, он еще один аукцион устроил. Выставку-продажу. Распродавал по дешевке, можно сказать, секретное гэбэшное вооружение и спецсредства. И теперь любой мудак из любой группировки вполне может оказаться обладателем суперклассных жучков, всяких там прибамбасов для прослушки наших ментовских переговоров на самых секретных волнах, даже системы слежения за спутниковой связью. Короче, они нас теперь могут наизнанку выворачивать, а мы даже знать не будем.
— Прямо Мориарти какой-то… — Турецкий уже руками удерживал веки, которые норовили захлопнуться. Сознание функционировало вне его засыпающего тела.
— Мориарти таки помер, а Мефистофели… они бессмертны! — откликнулся Грязнов.
— Славка! За это надо выпить. Нали… — договорить он не смог. Прямо со стаканом в руке «важняк» заснул за собственным столом, что, впрочем, случалось с ним нередко.
Турецкий проснулся от острого запаха кофе. Он лежал на раскладушке в своем кабинете и, хоть убей, не помнил, почему спит на работе. Он был раздет и укрыт незнакомым пледом. На стуле у изголовья: чашка с кофе, стакан с растворяющейся таблеткой, очевидно, аспирина и совершенно новая, прямо в упаковке, белая рубашка. Костюм отсутствовал, ботинки тоже.
Он медленно переводил взгляд с одного предмета на другой. Быстро делать это не представлялось возможным, ибо голова гудела, как царь-колокол, который, впрочем, так никогда и не загудел. Точно! А они вчера, кажется, загудели… Кажется, со Славкой… И еще с каким-то Мефистофелем. Стараясь не делать резких движений, Турецкий встал и осторожно отправился на поиски одежды. В дверь заглянула Маргарита.
— Ой! — Они вскрикнули одновременно. Маргарита, мгновенно покраснев, захлопнула дверь с той стороны, а Турецкий, сам не ожидавший от себя такой прыти, еще быстрее снова оказался на раскладушке с пледом, натянутым до подбородка.