Авария на набережной несколько испортила общее впечатление от прогулки. Перед расставанием, в машине, он слегка притянул ее к себе и поцеловал. Она не сопротивлялась.
— До встречи.
…Эти три дня совершенно изменили жизнь Веры. Ей трудно было понять, как она жила раньше. Дома она не находила себе места, думая, что, если бы он попытался… и пробовала представить себе, как бы это могло быть. Ей уже приходилось находить некие способы самоуспокоения, когда женщина в ней преобладала надо всем и становилось совсем невмоготу. Вот и сейчас рука ее непроизвольно потянулась к животу и стала мягко его массировать, поглаживая. Она присела на диван, затем откинулась на подушку. Мысли ее шли все дальше и дальше. Повернувшись на бок, она крепко зажала руку между ног и почти почувствовала его руку вместо своей.
В соседней комнате методично работал телевизор. Показывали полуфинальный матч чемпионата мира по футболу. За отца можно было не беспокоиться. Он приклеен к телику до конца тайма. Хотя, правда, в последнее время он стал стучать перед тем, как войти в ее комнату. Мать реализовывала свои домашние духовные потребности на кухне. Можно было не волноваться, что кто-нибудь нагрянет неожиданно.
Это произошло через неделю у него на даче, за высоким трехметровым забором. Она чувствовала себя несколько неуютно в шезлонге. Но после выпитого вина и выкуренной сигареты расслабилась. Трехэтажный особняк походил скорее на небольшой дворец, чем на дом, в котором живут обычные люди. Это внушало ей благоговейный трепет.
Анатолий подошел к ней сзади и стал нежно целовать волосы, вдыхая сладостный запах чистого юного тела. Она не сопротивлялась. Его губы осторожно перебрались к мочке уха и стали нежно ее целовать, потом слегка покусывать, как бы играя. Он поцеловал ее в губы естественно, но настойчиво. Потом ниже, в шею, грудь. Его руки ласкали ее живот, затем грудь. Она раскрылась и растаяла. Он поднял ее на руки и перенес на водяной матрац. Их тела сплелись воедино. В разные стороны полетела немногочисленная одежда… И она почувствовала резкую боль. Но она хотела этой боли, жаждала ее, хотя все ее тело противилось и дрожало. Потом что-то случилось, и где-то в глубине ее живота возникло новое ощущение, которое каждый раз, при его очередном толчке, вместе с болью уносило ее в неведомые доселе выси. На мгновение возвращало чуть-чуть на землю, как бы касаясь кончиками пальцев, и снова ввысь. Затем все как-то сразу стихло. И лишь осталась ноющая боль внизу живота и томная усталость.
«А ведь я теперь женщина, — подумала Вера. — Как странно».
20
Александр Борисыч! Вам звонят, — робко поскреблась в дверь Маргарита, получившая строгое указание блюсти уединение горячо любимого начальника.
— Кто? — недовольно прокричал Турецкий.
— Дама.
Все женщины делятся на дам и не дам. Так выпьем же за дам… Он выпил за дам.
— Давай!
— Здравствуйте, Саша, — это была Качалова, от неожиданности он даже поперхнулся.
— А я пью за вас.
— Неужели? — Она замялась и молчала несколько секунд. — Ну и как, много уже выпили?
— Место осталось. — Он чуть было не сказал: «Сейчас схожу еще освобожу». «Да что я, в самом деле, — обругал себя Турецкий. — Совсем допился, старый козел…» — Компания у меня здесь — просто замечательная.
— Кто эти замечательные люди, я их знаю? Или вам неудобно при них…
— Почему же, у нас друг от друга никаких секретов. Турецкий Александр Борисович — прекрасный человек, знаете такого?
— И это все?
— Честно говоря, да. Но не количество важно — качество. Хотя, если наши ряды удвоятся…
— Что ж. Ждите. Берегите место.
— Погодите! — Он хотел договориться о месте встречи, но она уже повесила трубку. Вот же ж блин! Не хватало только, чтобы Качалова явилась сюда собственной персоной. А с другой стороны — она же родственница. А, черт с ним со всем! С земли не сгонят, дальше фронта не пошлют.
Он причесался, слил последнюю стопку обратно в бутылку — уникальный случай, — еще раз посмотрелся в зеркало и отпер дверь кабинета.
— Маргарита, сделай кофе, пожалуйста. На убой.
Кофе успел подействовать, и к моменту появления Качаловой Турецкий в целом выглядел как огурчик, особенно учитывая недавнее сумеречное состояние души, накладывающее на внешний вид отпечаток какой-то измятости изнутри, сравнимый лишь со следами вчерашней пол-литры в хорошую жару. На Маргариту роскошная визитерша, казалось, произвела значительно большее впечатление, чем на самого Турецкого. «Зря завидуешь, девка, — мелькнула у него мысль, — ты ж моложе». А может, и не зря… Неизвестно, будет ли у Маргариты в жизни возможность уделять себе, любимой, столько внимания и денег? Нет, скорее всего…