— Жду вас в машине. О клюшках я уже позаботился, — сообщил торгпред и удалился, что-то насвистывая.
Снегирь присел к столу и вопросительно уставился на Турецкого.
— Мы, кажется, почти знакомы, — начал «важняк», — но по телефону вы мне так и не назвали своего имени-отчества…
Снегирь молчал и вяло скользил по стенам кабинета рассеянным взглядом из-под сросшихся над переносицей темных бровей. Он явно не был взволнован, его не застали врасплох и не поймали на горячем. Никаких эмоций на лице, никаких лишних движений.
— Так как мне вас называть? — вынужден был продолжить Турецкий.
— Снегирь. — Голос был несомненно тот же, что и по телефону.
Турецкий вздохнул: поразительная способность снегирей размножаться его уже утомляла. И он с ужасом ждал, что этот может оказаться не вторым, а третьим, если по телефону с ним разговаривал второй.
— Хорошо. Давайте без предисловий. У Генеральной прокуратуры России и у меня лично возник к вам один скромный, но закономерный вопрос: каким образом на вашем счете в Дойчебанке оказались двадцать три миллиона долларов?
Снегирь отвечать не торопился, он медленно забросил ногу на ногу, откинулся в кресле и только потом, сфокусировавшись на Турецком, негромко, вежливо и даже как бы извиняясь сообщил:
— Я не уполномочен отвечать на какие-либо вопросы, касающиеся данного счета.
— Но счет открыт на ваше имя? — продолжал наседать Турецкий.
— Да.
— Или на имя того Снегиря, который — Невзоров?
Снегирь молчал.
— Может, просто после его смерти вы унаследовали родовое имя, должность и счет в банке? Я занимался расследованием его убийства и не встречал никакого завещания. Объясните мне, как получилось, что вы заняли его место?
— Повторяю, я не уполномочен отвечать на ваши вопросы.
— А кто делегирует ваши полномочия?
— Непосредственное начальство.
— Где? В кабмине, внешторге, ФСБ? Назовите мне фамилии и конкретные должности.
Снегирь молчал, но не как партизан — ожесточенно и с вызовом, он молчал снисходительно, и это бесило больше всего. «За кого он меня принимает, — мысленно возмущался Турецкий, — за шавку подзаборную? Полает-полает, хвост подожмет — и деру?! Не на того нарвался».
— У меня есть все основания для вашего задержания и подробного выяснения вашей финансовой и прочей деятельности. Вы мне сейчас же подробно все излагаете, или я испрашиваю у генерального прокурора санкцию на ваш арест. — Турецкий поставил ультиматум, ожидая, произведет ли он желаемый эффект.
Желаемого — не произвел. Снегирь не испугался и даже не проникся всей серьезностью угрозы. Или он невинен как младенец, или за ним стоит целая армия больших людей с волосатыми руками. Но какой-то эффект все же был достигнут — Снегирь, видимо, решил прекратить хотя бы на время этот разговор и после девяностотрехсекундной паузы (Турецкий специально следил по часам) выдал:
— Обратитесь в ФСБ к Иванову.
В гольф Турецкому поиграть не удалось, хотя у крыльца торгпредства его ждал Шубин в красном «порше» с откидным верхом и двумя комплектами клюшек на заднем сиденье. Но по сотовому телефону позвонил Реддвей и сказал, что через два часа начинается координационное совещание, на котором он будет инструктировать группы для слежения за «русской парой», и присутствие Турецкого крайне желательно, а ведь нужно было еще вернуться в Гармиш.
За рулем Турецкий еще раз прокрутил в уме свою беседу со Снегирем. Мог ли он распотрошить его сразу на месте? И получалось, что не мог.
Нехорошо, конечно, вышло, нескладно. Теперь придется снова напрягать Костю. А ведь его, Турецкого, от дела об убийстве Невзорова давно и официально отстранили.
Опасаясь справедливого втыка от Меркулова, Турецкий вначале переслал ему факсом докладную записку, в которой подробно изложил свои соображения по поводу объединения двух дел в общее производство и, выждав некоторое время, чтобы Костя успел все прочесть и осмыслить, позвонил в Москву.
— Что ты там опять напортачил? — спросил Костя вместо приветствия.
— А что, уже волна пошла? — вопросом на вопрос ответил Турецкий.
— Нет, но штормовое предупреждение уже объявили, — усталым голосом сострил Меркулов.
Турецкий сжато изложил суть и конкретные результаты своей беседы со Снегирем.
— Выручи, провентилируй вопрос с Ивановым. Тут, понимаешь, как бы и небольшие деньги по сравнению, конечно, с упавшим миллиардом, подумаешь, двадцать три миллиона баксов, но прояснить их источник все равно необходимо. Главное, опять фигурирует Фроловский — если не прямо, то косвенно…