После ужина патефон заиграл фокстрот. Служанка внесла большую корзину с бумажными и шелковыми шляпами. Барон Окура исчез на мгновение в смежную комнату и, появившись в костюме китайца, с ловкостью настоящего фокусника, кривляясь и лопоча на ломаном языке: «Шарики еси, шарики нету… шарики тута… шарики там…» — начал показывать фокусы. После него два уже не молодых офицера переоделись в женские кимоно и под гром аплодисментов пропели песни японских гейш. Затем все гости, японцы и немцы, меняя бумажные головные уборы, старательно танцевали под патефон. К концу банкета, когда большинство европейцев уже разъехалось по домам, Исоко, переодевшись в матросский костюм, спела несколько заунывных военных песен времен Цусимы и Порт-Артура. Гости дружно подтягивали.
Этот вечер оказался переломным: барон Окура серьезно заинтересовался Эрной как женщиной. Молодость и красота, соединенные с глубокой душевной печалью, обычно так редко свойственной юному возрасту и потому непонятной и обаятельной, зародили в нем страсть, которую со страхом предугадал его зять майор Каваками.
На садовой дорожке у дома барона Окура, около бассейна с рыбками, Эрну встретила напудренная служанка, попросив зайти в нижний этаж в гостиную мадам Каваками.
Исоко приветствовала яванку изысканными поклонами и ослепительно приятной улыбкой.
— Венский стул для учительницы! — скомандовала она служанке.
— Не беспокойтесь. Я прекрасно умею сидеть и на дзабутоне. В детстве мы с мамой часто сидели так, — сказала Эрна, поджимая в японской манере ноги. Туфли она сняла заранее, при входе в комнату, строго придерживаясь национального обычая.
Исоко хлопнула в ладоши. Служанка принесла чай и фрукты.
— Брат просил извинить его, — сказала Исоко, — он запоздает. Прошу вас выпить со мной чашку чаю.
— Домо аригато годзаимасу… Благодарю вас, — ответила Эрна, употребив наиболее вежливый оборот.
— Вы говорите как настоящая японка, — восторженно изумилась Исоко.
— Вернее, как полуяпонка, — поправила, улыбаясь, девушка. — У меня много неточных выражений и не всегда правильное произношение. Брат мой говорит значительно лучше…
— У вас в Токио есть брат?
— Да.
Исоко взглянула на гостью пытливыми узкими глазами с тем вопрошающим и застенчивым блеском, который показывал, что она что-то хочет сказать и не решается из боязни обидеть.
— О, я бы очень хотела быть вашей сестрой, вашим другом, — пробормотала она в притворной растроганности. — Мне нужно поговорить с вами об одном человеке до глубины сердца…
Она нарочно потупилась, боясь показаться слишком навязчивой, но Эрна, чувствуя инстинктивно ее игру, просто сказала:
— Пожалуй, я догадываюсь о ком.
Тогда Исоко взглянула ей прямо в лицо.
— О моем брате, — проговорила она с быстрой не то беспокойной, не то вызывающей улыбкой — Вы знаете, кого он больше всего на свете любит?… Вы нё знаете?… Вас!
Эрна спокойно взяла с подноса банан и очистила кожуру.
— Барон вам это сказал? — опросила она с легкой иронией.
— О, нет, он, конечно, скрывает, но он доказывает это всем своим поведением.
Исоко слегка помедлила и, улыбаясь еще нежнее и ослепительнее, выразительно договорила:
— И для вас это плохо: на его работе нельзя любить иноземную подданную!
Эрна удивленна на нее посмотрела.
— Вы хотите сказать для него плохо?
— Нет, нет… для вас! Он чистокровный японец. Нехорошо будет вам!
Эрна с аппетитом доела банан и спокойно взяла второй. Разговор ее забавлял.
— Что же это: предупреждение или угроза? — спросила она насмешливо.
Исоко неопределенно кивнула головой.
— Да, да, — ответила она быстро и весело..
Эрна положила зеленоватую кожуру на поднос, в безмолвии съела второй банан и только после того, с ноткой презрения и усталости в тоне, проговорила:
— Я… не боюсь!
— Вы думаете, я пошутила? — усмехнулась Исоко.
— Нет, не думаю. У вас глаза не шутливые, хотя вы и смеетесь.
В передней раздался стук отодвинутой фусума. В гостиную вошел барон Окура.
— А вот и брат! — обрадованно качнулась Исоко.
— Простите, я опоздал, — извинился барон, здороваясь с Эрной.
Она встала с подушки.
— О, я не скучала. Мадам Каваками такая оригинальная собеседница, — ответила она, направляясь к туфлям, оставленным у входа в гостиную.
— Вы кажется, не кончили завтрак? Пожалуйста, продолжайте, — забеспокоился барон Окура, но девушка уже решительно обувала туфли, чтобы пройти по соседней лестнице во второй этаж.