— Эй, лисичка!
Голос расплывается, рассыпается на волны, которые проходят сквозь её безвольно распластанное на барной стойке тело. Она слишком чётко слышит не его, а хрип автомобильных шин.
— Сэм!
Лёгкий толчок в плечо воспринимается затравленным разумом, как опасность. Она вскидывается, как загнанный в угол зверёк и пальцами обхватывает запястье руки, что вырвала её из беспокойных снов. Кольцо сжимается, на лице проступает решительность хоть сейчас вцепиться зубами в ускользающую тень, которая не сулит ей ничего хорошего. Но тень превращается в девушку в футболке с логотипом Кока Колы. Она сверлит взглядом её неоправданно спокойное лицо ещё несколько секунд, прежде чем понимает, что всё ещё держит её запястье.
— Прости. Я не специально.
— Я знаю, — кивает хозяйка бара. — Снова кошмары?
Сэм разжимает пальцы, отозывается коротким «Угу», не упоминая, что это уже какие-то другие. Что толку дифференцировать собственные сны, если это не помогает вырваться из замкнутого круга, в котором повсюду одни острые углы.
— Тебе бы отдохнуть.
Девушка за стойкой произносит это без фальши, но от её искренней заботы сводит скулы. Тут каждый привык заботиться только о своей шкуре, особенно, когда становится горячо. А нынче в округе очень горячо, и вовсе не потому, что градусник показывает под восемьдесят пять по Фарингейту.
— А толку? Я всё равно проснусь в комфортабельном аду.
«Который сама себе оборудовала», — так и тянет добавить. Она глядит на стену, которую украшают флаг штатов, а так же жестяные таблички от Маунтин Дью, Колы и нескольких сортов пива. Там же на пробковой доске красуются фотографии счастливых людей, среди которых можно найти при желании саму Саманту, оказавшуюся там в первый день её появления на этой земле, когда Кейт щёлкнула её на полароид со словами «Наконец-то новые лица!». Она отрывает взгляд от стены и перегнувшись через стойку безошибочно находит рукой бутылку с пивом между газировкой и спрятанной под стойкой винтовкой отца Кейт.
— Как и все мы, — пространно отзываются ей в ответ спустя время.
Вот только природа их проклятий разная. Оттого, наверное, Сэм и держится в стороне от холодной войны жителей округи и тех, кто живёт по ту сторону реки у старого форта. Между ними чуть больше мили по грунтовой дороге, но больше длины экватора по убеждениям. Она глядит на часы, понимая, что время когда ей придётся покинуть один мир и отправиться в другой неумолимо приближается.
— Ты снова поедешь к нему?
Кейт заботливая и пахнет сладкой газировкой. В ней мелькает красота её африканских предков, которую не смогли уничтожить ни гены её матери-северянки (женщины в общем-то безликой и бледной), ни тяжёлая работа, ни яростная ненависть к тому, кого Кейт сейчас обозначает, как «его». Саманта смотрит на маленькие завитки её кудрявых волос, падающих на загорелую шею, а сама Кейт смотрит на коробку с поликристаллическими панелями, занимающую соседний с Сэм стул.
— Это моя работа.
Отец всегда говорил, что если бы каждый занимался тем, что у него получается и не лез бы не в своё дело, мир был бы куда проще.
-— Да и что ещё мне тут делать?
— Можешь работать здесь, в баре.
Её мать живёт по ту сторону реки, и увидев её здесь впервые, поняв, что она действительно живёт, Сэм из благодарности и, наверное, от какого-то лёгкого шока согласилась делать для людей с форта хоть солнечные батареи, хоть теплицы, хоть ядерные реакторы, хоть ещё бог знает что. А Бог точно знает, он сам её сюда привёл, используя голос матери, который впервые за долгое время заговорил с ней так, как не говорил четырнадцать лет подряд.
— А как же Рита? Она больше не приходит тебе помогать?