Анна Васильевна, наша физичка, умеет орать так, что может мертвого поднять из могилы. Живые же сразу замирают в каком-то ступоре. По крайней мере, я не раз это наблюдал на примере моих одноклассников. Стоит ей гаркнуть, все прекращают любые разговоры, глаза устремляются на Анну Васильевну, и в классе водворяется полная тишина и порядок. Впрочем, гаркает Анна Васильевна редко, у нее на уроках и так обычно тишина и порядок, не то что у Дяди Хими.
На сей раз она налетела на нас с таким криком, что почти все сразу перестали драться, а Егорова с Кокошиным Анна Васильевна растащила с помощью русички.
Погасив беспорядки, Анна Васильевна выстроила всех по стенке.
— Так, все со мной в кабинет к Майе Михайловне, и ты, Швецова, тоже, — скомандовала она нам и каким-то образом оказавшейся рядом Наташке.
Никто даже не подумал возражать, все как под гипнозом поплелись за физичкой. Нина Петровна, русичка, замыкала шествие. Все же некоторым из «Б» класса удалось смыться еще в то время, когда учительницы растаскивали Егорова и Димку.
В приемной Анна Васильевна приказала нам подождать, а сама приоткрыла дверь кабинета. Там тоже кипели страсти.
— Этого делать было нельзя! Нельзя допускать такого! — вырвался из кабинета взволнованный женский голос. Я узнал по нему Наталью Леонидовну, учительницу английского. — Я знаю этих ребят, кого с третьего класса, а кого и с первого. Это прекрасные дети. Я никогда не видела у них таких лиц, как сегодня. Это же настоящее стравливание! Какие-то гладиаторские бои! От вас, Андрей Васильевич, я такого не ожидала.
— Ну, Наталья Леонидовна, а борьба, а бокс, а хоккей. Вы посмотрите на лица спортсменов. Ведь многие дети занимаются этими видами спорта, — загудел в ответ наш физкультурник.
— Андрей Васильевич, я не знаю, что там у спортсменов, но эти дети хорошие…
Тут ее прервала директриса, видимо, заметив Анну Васильевну в дверях кабинета. Физичка сразу вошла внутрь, еще раз зыркнув на нас глазами, мол, стойте на месте.
— Все, кранты, — Бирюков проводил ее взглядом, полным тоски и безнадежности. — Меня убьют дома.
Шмелев молча сопел, свесив голову. А я подумал, что мама опять будет плакать. Последний раз такое случилось прошлым летом, когда меня побили. Трое «конкурентов» из «Б» класса, захваченные в плен Анной Васильевной, стояли отдельно от нас у другой стенки, тоже бледные и встревоженные. Наташка отвернулась к окну и, по-моему, пустила слезу.
Дверь директорского кабинета отворилась, и оттуда появилась сама Майя Михайловна.
— Ну, кто тут у нас? — произнесла она, задержавшись на пороге, и некоторое время разглядывала нас строгим изучающим взглядом, сложив руки на животе. Мы все старались не смотреть ей в глаза, лично я считал перстни и кольца на руках нашей директрисы. Их было четыре. Три перстня и одно обручальное кольцо. По два на руку.
— Все те же лица, — подвела итог своим наблюдениям Майя Михайловна. — Кокошин здесь, Егоров, Никишов, Халилов, Шмелев, Бирюков…
— Чего Бирюков? — прогундосил Сашка. — Всегда Бирюков.
Майя Михайловна на мгновение замолчала, а потом напустилась на моего друга:
— С тобой, Бирюков, разговор будет особый. Я даже не знаю, согласимся ли мы терпеть тебя дальше в школе.
Сашка теперь молчал, но губы у него шевелились, а смотрел он старательно на пишущую машинку секретарши.
— И с тобой, Губин, — неожиданно повернулась ко мне Майя Михайловна, — мы тоже будем отдельно разбираться. Впрочем, родителей вызовем у всех, и уже завтра. Без родителей можете в школе не появляться.
— Анна Васильевна, — обратилась она к физичке. — А что Наташа? Она почему здесь? Она тоже? — Директриса сделала удивленные глаза.
— Ну она, конечно, не дралась, Майя Михайловна, но людей на битву скликала.
— Ах вот как! Очень хорошо. Тоже приведешь родителей в школу. А то, я гляжу, ты стала слишком активной. Да не там, где надо. Теперь же немедленно все домой. Жду вас с родителями. И никаких компаний, чтобы даже домой шли сегодня порознь… Анна Васильевна, я вас прошу, оповестите классных руководителей девятых «А» и «Б», чтобы сейчас же пришли в мой кабинет. Кое-кого из родителей мы, может быть, вызовем уже сегодня по телефону.