А гости, тем временем поднявшись на второй этаж конторы и узнав у какой-то испуганной молодой девчушки, где находится кабинет директора, уже входили в приемную. Приемная была пуста, но двери в директорский кабинет были открыты, из которых им на встречу двигался седой высокий мужчина.
- Здравствуйте, я директор этого предприятия, Воронцов Михаил Федорович, - ровным, спокойным голосом поприветствовал он вошедших, - Как понимаю, вы из «Good Fish»?
- Совершенно верно, - ответил невысокий и коренастый, - протягивая руку, - Я заместитель директора Алексей Эдуардович Фролл, а это генеральный директор, господин Дэн Монкер.
- Good morning, - откликнулся тот.
Они прошли в кабинет, и расселись по обе стороны огромного овального стола. Некоторое время мужчины, молча, рассматривали друг друга. Денис неделю назад уже видел Воронцова, и поэтому у него в душе не колыхнулась ни одна струнка. А вот у его товарища внутри полыхал целый пожар. За одно мгновение перед его взором пронеслось целое двухчасовое кино - военная база в Таджикистане, внутренний дворик особнячка, облюбованный военной разведкой, семь молодых, но видавших виды парней при полной экипировке, высокий подтянутый полковник, очень похожий на сидящего напротив, только моложе. Его неизменный последний инструктаж. А затем! А затем предательство, циничное и подлое. Сначала перед нашими военнопленными в Пакистане, а затем и по отношению к ним, которые неведомо сами, выполнили эту грязную и отвратительную работу. Тяжелейший отход. Счета наворованных генералами денег. Затем поминки своих убитых товарищей. Одного за другим. Которых они даже не похоронили по человечески. Он вспомнил возглас Моцарта: - Командир, ты же передал не те координаты! И его спокойный ответ: - Я знаю! - Но почему? И его ответ: - А зачем они им? Вертолет то сюда они послать не смогут? - А затем знакомый свист подлетающей управляемой бомбы. И смерь. Смерть всему живому на огромном квадрате красивейшей долины, центр которого как раз соответствовал координатам, которые передал Денис. Затем клятвы над кучами камней, которые стали могилами их друзей, и долгая, страшная дорога в никуда.
На лице Алексея Эдуардовича не дрогнул ни один мускул.
Воронцов тоже рассматривал нежеланных посетителей. Но он их не узнал, он просто не мог их узнать. Они хорошо подготовились. Перед ним сидели два важных, не очень молодых иностранных джентльмена, которые никак не могли ассоциироваться с событиями почти восьмилетней давности. От них исходили волны богатства и уверенности. И еще угрозы. Эти волны он научился улавливать даже во сне. Воронцов весь подобрался и уже мотивированно стал изучать сидящих напротив мужчин. Оба были в очень дорогих строгих костюмах, запонки на галстуках и манжетах сияли алмазным блеском. В считанные секунды его мозг, как мощный компьютер переваривал и анализировал поступающую визуальную информацию. Так, сначала директор. Лет тридцать – тридцать пять, волосы короткие, темные. Лицо типичное, хотя мешают огромные солнцезащитные золотые очки, тоже инкрустированные драгоценными камнями. Еще толстенная дымящаяся сигара, постоянно торчащая у него во рту. Хотя что-то, когда-то где-то виденное проскальзывает. Надо будет присмотреться внимательнее. Второго не видел точно, по крайней мере, много последних лет, хотя на нем тоже эти чертовы очки. Внезапно поток тревожных биотоков прекратился, и в кабинете наступила непринужденная атмосфера.
- С чего начнем, господа? – спросил Воронцов.
- Как всегда, от печки, - улыбнулся господин Фролл, - Поглядим, что имеем.
- А что вы имеете?
- Что имеем все наше! – рассмеялся Алексей Эдуардович, - Долю естественно.
- Позвольте полюбопытствовать, какую именно?
- Полюбопытствовать, конечно, можно, но ведь в час дня намечено собрание акционеров, там и будем доли считать.
- Что ж, логично. Тогда прошу, господа, - и они направились к выходу.
Денис рассеянно бродил по цехам и мастерским этого убожества, совершенно не слушая комментарии Воронцова. Он шарил глазами вокруг, но его не интересовали станки и оборудование, он надеялся увидеть высокую стройненькую фигурку с золотистыми волосами и огромными зелеными глазами, такими чистыми и наивными. Но девушки нигде не было, и на него накатила глухая апатия и пустота. Наконец эта бесцельная экскурсия закончилась. Все акционеры собрались в кабинете у директора, точнее не все, не хватало четырех человек.
Не было Наумова, он так и не выписался с больницы, и еще трех держателей акций из города.