- Что же, начнем, - предложил Воронцов, - Оставшихся ждать не имеет смысла.
- А кого вы еще ждете? – поинтересовался Алексей Эдуардович.
Воронцов назвал фамилии.
- Тогда действительно не имеет смысла, - согласился тот.
- Что вы имеете в виду? – внутри у Воронцова начала подниматься тревожная волна.
- Охотно поясню, акции данных граждан приобретены компанией «Good Fish» и оформлены надлежащим образом, впрочем, как и акции «Иркутскрыбы». Если быть точнее, то акции Наумова нами ещё не приобретены, но он оформил доверенность на нас для представления его голоса. Вот, пожалуйста, можете ознакомиться с нашими бумагами.
Наступила минутная шоковая тишина. Все присутствующие умели считать и очень даже хорошо.
- Вы хотите сказать, что у вас пятьдесят один процент акций? – справившись с волнением, спокойным голосом резюмировал Воронцов.
- Я это и говорю, - радостно согласился господин Фролл.
Денис, который прокрутил в уме это собрание от начала и до конца сидел совершенно неподвижно, делая вид, что ничего не понимает. Его голова была слегка повернута к окну, но невидимые за стеклами очков глаза неотрывно следили за выражением лица юной прелестной девушки с золотистыми волосами, которая усердно стенографировала заседание.
После трех последних фраз она резко повернулась к Воронцову и застыла как манекен, слегка приоткрыв пухлые губки. Ее, и без того большие зеленые глаза, вдруг сделались совершенно огромными и влажными. В следующее мгновение предательская слеза выкатилась из правого глаза и заползла прямо в распахнутый ротик. Это было нечто! Денис был готов кого-нибудь убить, например себя. Неожиданно девушка зарыдала прямо в голос и, не обращая внимания на присутствующих, бросилась к Воронцову:
- Прости меня дедушка! Это я во всем виновата!
- Ты-то здесь причем? – обнял девушку директор, понимая всю театральность ситуации.
- Ууууу! – продолжала подвывать Майя, не в силах вымолвить ни слова.
- Ну, все, все! Дома разберемся, - он ласково погладил ее по спине.
Все собравшиеся в гробовом молчании наблюдали разыгравшуюся сцену.
- Наумов ко мне приходил неделю назад, - наконец обрела дар речи всхлипывающая девушка.
- Ну? – напрягся Воронцов, тоже забыв, где находится.
- Сказал, или ты моя или продам акции! Ууууу!!! – опять тоненько заскулила Майя.
- Вот сучонок, что же ты мне сразу не сказала, я бы их ему в задницу засунул!
- Господа! - напомнил о себе Алексей Эдуардович.
- Извините, - тяжело глянул на него Воронцов и повернулся к девушке,
- Потом разберемся, иди, работай. Извините, - и, повернувшись к сидящим, добавил, - Продолжим господа.
Денис вспомнил слащавую, прилизанную рожу Наумова и у него внутри тихонечко всколыхнулась холодная, расчетливая ярость.
- Теперь, когда у нас появилась полная ясность по распределению акций, давайте обсудим другие вопросы, - деловым тоном прервал молчание Алексей Эдуардович и на смеси арабского и английского перебросился несколькими фразами с Денисом.
Воронцов довольно прилично знал около десятка языков, но сути диалога не уловил совершенно.
- Я бы хотел услышать ваши мысли, - продолжил господин Фролл.
- А зачем? У вас наверняка есть своя уже готовая программа, раз столько зелени вбухали, - с горечью отозвался Воронцов.
- У нас-то есть, но и у вас наверняка что-нибудь имеется?
- Имеется, не имеется, какая теперь разница, вы же сами видели всю нашу рухлядь, - поняв бессмысленность разговора начал цепляться за последнюю соломинку Воронцов.
- Раз спрашиваю, значит есть!
- А, бросьте вы, - отвернулся к окну Михаил Федорович.
Первый раз в жизни присутствующие работники завода увидели, как их директору изменило хладнокровие. Это было поражение, полное и безоговорочное. Майкины глаза вновь расширились и наполнились слезами, заблестев на ярком солнце, как два огромных изумруда.
- Сами виноваты, черт вас подери! – произнес господин Монкер на чистом, русском языке.
Мгновенно все повернули головы в его сторону, от удивления приоткрыв рты. И больше всех удивился сидевший рядом с ним господин Фролл. В их планы не входили монологи от Дениса. Большинству присутствующих его голос показался знакомым.
Господин Монкер, как ни в чем не бывало, вытащил изо рта сигару, снял модные очки, надел капельки, неторопливо достал из внутреннего кармана белую бейсболку и спокойно натянул себе на голову. Теперь не узнать в нем электрика не смог бы даже слепой. Все продолжали молча смотреть на него, а он, повернув голову в сторону Воронцова, за очками смотрел на Майю.