На какое то время наступила гробовая тишина.
- Это меняет дело, - вдруг сказал Михаил Федорович, - Тогда присутствие моей внучки при разговоре просто необходимо, ведь её это касается в первую очередь. Тем более у меня от нее секретов нет.
- Ну, как знаете, вам видней, - махнул рукой следователь, садясь в машину.
Пока ехали по городу, в машине стояла тишина, следователь сзади раскладывал бумаги, шелестя мультифорками, Воронцов смотрел на дорогу, а любопытная Майя настраивала локаторы, готовясь к приему интересной информации.
Наконец они выскочили на московский тракт и Копылов наконец начал задавать интересующие его вопросы:
- Михаил Федорович, меня интересует период времени, когда вы работали на Российской военной базе в Таджикистане.
Воронцов ощутимо напрягся, но спокойно ответил:
- Вы же понимаете, что это секретная информация и я не вправе её озвучивать.
- Меня ваши военные секреты не интересуют, тем более, что как и вы, так и другие люди, про которых я буду спрашивать, уже давно пенсионеры, - пояснил Копылов, и неожиданно добавил, - Были.
- Что значит были? – возмутился Воронцов, - Я точно ещё есть.
- Вы есть, с этим не поспоришь, - согласился Копылов, - Но вы последний из списка высшего руководства штаба. Все остальные умерли. Вернее их убили…
По мере выяснения подробностей Воронцов уже примерно понял, откуда дует ветер, а когда всплыл бумеранг, он уже точно знал, что это мстят за его последнюю группу спецназа, которую сами же генералы цинично уничтожили в Афганистане. Про свои догадки, он естественно умолчал, решив сначала навести справки о семьях убитых парней, но про то, что кто-то из них мог выжить, он не думал в принципе. После вакуумной бомбы в радиусе пятьсот метров обычно живых существ не остается... если только они там были…
Майя, наслушавшись милицейских ужасов, сидела подавленная и в разговоры не встревала, мечтая уже поскорее оказаться на месте. Копылова они высадили по его просьбе около одного из домов микрорайона Байкальский и сразу же поехали в центр города, где их уже давно ждали.
Поднявшись на второй этаж элитного дома, окнами выходящего прямо на здание Областной Администрации, Воронцов тут же попал в объятья своего стародавнего друга по ещё по советским временам, а теперь советника губернатора по каким-то секретным вопросам, Родионовым Аркадием Артемовичем.
Потоптавшись на лестничной клетке и нахлопавшись друг друга по плечам они прошли в квартиру.
- Ох какая бравая дивчина у тебя выросла? Майечка, если мне не изменяет память?
- Совершенно верно, Аркадий Артемович, - смущенно опустила глаза в пол девушка, даже слегка покраснев, для полного создания образа.
Они прошли в зал и расселись на мягких диванах, вдоль длинного, и извивающегося, как змея, стеклянного журнального столика.
- Ну давай брат, рассказывай, что там у тебя стряслось, - прогудел мужчина, улыбаясь во весь рот.
Тот задумался и сказал:
- Ехал к тебе с одним вопросом, но пока ехал… Даже не знаю, с чего и начать.
- Начинай, как обычно с главного, а второстепенные вопросы сами всплывут, - посоветовал старый друг.
- Тут так все переплелось, непонятно, что главнее. Хорошо, начнем с завода. Слушай, Аркадий, ты кому продал свои акции моего рыбзавода?
У мужчины от удивления полезли брови на лоб:
- Никому я их не продавал. Как оформил на Ларискиного дармоеда в его «Иркутскрыбе», так они там и лежат. Какой дурак будет продавать не огранённый алмаз?
- Не понял, о чем это ты? – удивился Воронцов.
Майя тоже сразу же навострила свои любопытные ушки.
Родионов весело расхохотался:
- Это тебе интересны корабли, рыба и заводские станки. Я в этом ничего не понимаю, потому и не лезу. Но мне интересна земля в микрорайоне Солнечный, которая принадлежит предприятию.
- Да кому она нужна? Окраина города, ветер гуляет, ни пляжей, ни причалов.
Хозяин опять расхохотался:
- Вот ты занимаешься своей рыбой, ей и занимайся, а не лезь туда, где ничего не понимаешь.
- Я то занимаюсь, а вот ты похоже, уже не удел.
- Не понял? – тут же посерьезнел расслабленный собеседник.
- А что здесь непонятного? Продал твой дармоед эти золотые горы. Вчера к нам приезжали новые хозяева. У них пятьдесят один процент акций. Так что пролетаешь ты со своей землей!
Аркадий Артёмович стал неожиданно напоминать памятник Петру Первому скульптора Церетели. Не хватало только узнаваемых усиков, но глаза, как и у оригинала грозили вывалиться наружу.