Раннее воскресное утро не отличалось от других совершенно ничем, все также лениво старики выгуливали своих собачек, редкие прохожие вдыхали июльскую утреннюю прохладу, и лишь около пивного ларька бурлила знакомая до боли картина. Пивной ларек напоминал укрепление времен великой отечественной войны, в простонародье именуемое ДОТом. Только вместо пулеметного ствола в единственном маленьком окошечке виднелся кран для розлива пива, а вместо сурового и меткого пулеметчика, внутри восседала не менее суровая и меткая тетя Рая. К этому можно добавить, что тетю Раю знало поголовно все зрелое мужское населения центрального района, а её место под солнцем уступало по важности только руководителям партии и народа да еще операторам на трех заправочных станциях, которые умудрялись обслуживать весь город.
К заветной амбразуре тянулась очередь длинной в метров двадцать, и что характерно, чем ближе она была к цели, тем становилась толще и с высоты птичьего полета напоминала всем хорошо известный по школьным учебникам сперматозоид. Около самого окошечка бурлили нешуточные страсти, где побеждали более сильные, организованные и наглые. Обычно это была шобла местных бездельников, которая крутилась тут от открытия до закрытия, поэтому у стоящих в конце очереди более слабых и интеллигентных любителей божественного напитка шансы сводились практически к нулю. Напротив, как обычно, стоял милицейский уазик, в котором мирно дремали стражи порядка в количестве трех штатных единиц. По опыту они знали, что ничего экстраординарного произойти не может, а если что и случится, то достаточно просто выйти из машины, как все разбегутся. Короче начало они прозевали, а произошло следующее: из самого хвоста очереди отделились чем то похожие друг на друга два парня и не спеша направились к бурлящей людской воронке, которая норовила буквально ввернуться в вожделенное отверстие.
Перед самой толпой они разделились: один прошел мимо и со скучающим видом встал немного в стороне, а другой уверенно втиснулся в толпу, сразу нарушив организованный и устоявшийся ритм. Раздались удивленные крики, постепенно перешедшие в откровенную матерную ругань, и возмутителя спокойствия тут же выдавили прочь. В следующее мгновение перед ним как чертики из табакерки выросли три местных полупьяных аборигена.
- Слышь ты, чучело огородное, - с надрывом запел привычную песню самый дохлый, и как обычно, самый наглый из троицы, татуированный парень, - Ты чё в натуре, страх потерял?
И решив, что дело сделано, уверенно повернулся и вальяжно пошел обратно. Однако шел он недолго, всего пару шагов, остальное же расстояние он преодолел значительно быстрее и что характерно, совершенно не касаясь земли. На его грязной и мятой майке, прямо посередине спины отчетливо выделялся ребристый протектор необычного ботинка. В мгновение ока, как по команде, наступила гробовая тишина, она то и разбудила бдительных сотрудников внутренних дел. Но пока они продирали глаза людская толпа снова дружно взревела и превратилась из организованной в хаотичную, не позволяя разглядеть на расстоянии, что там к чему.
- Вот же суки, поспать не дали, ну сейчас я им, – встрепенулся самый молодой и рьяный служака, и выбравшись из машины уверенно двинулся к месту событий. Люди, заметив форму, непроизвольно создали живой коридор, и взору сержанта предстала удивительная картина, на земле в разных позах, без движения лежало несколько человек. Посреди них спиной к нему и лицом к агрессивно настроенной, но явно растерянной группе завсегдатаев стоял коротко стриженый парень в темной майке, коричневых узких штанах и высоких шнурованных ботинках.
– Что за херня? Ну-ка стоять! - зарычал он приближаясь.
Не оборачиваясь, парень выбросил правую ногу назад, и след его каблука отпечатался на низком лбу самоуверенного сержанта, который тоже перестал подавать признаки жизни. Мгновенно вновь стало тихо, за сопротивление властям во все времена карали очень жестоко. Оставшихся милиционеров буквально катапультировало из машины, такой наглости они явно не ожидали и хотя первый несся к месту событий с голыми руками, то единственный в экипаже офицер дрожащей рукой выковыривал из кобуры ПМ и подходить явно не торопился. Раздался характерный резкий звук соприкосновения быстро летящего кулака с челюстью и второй сотрудник правопорядка безжизненным кулем повалился на землю. Никто так и не понял, кто же его вырубил, потому что сам возмутитель спокойствия продолжал стоять спиной к дороге, контролируя толпу. Наконец лейтенант справился с кобурой, выхватил пистолет и с истошным криком