« - В ночь на 8 августа Грузия подвергла массированному артобстрелу столицу Южной Осетии город Цхинвал, после чего предприняла попытку установления контроля над республикой. Днём 8 августа президент России объявил о начале «операции по принуждению к миру» в зоне конфликта… »
В квартире наступила нехорошая тишина, которую прервал тихий голос:
- Ну, теперь-то можно материться?
- И что сейчас будет? - неожиданно растерялась девушка, даже не услышав вопроса деда.
- Как бы и к нам бревнышко не залетело ненароком.
- А к нам-то откуда? Далеко же все вроде.
- Конечно, далеко, Майечка, это я так, образно. Война, это всегда плохо.
- Дед, а ты воевал? Ты же всю жизнь военным был?
- Ну, военные не только воюют, - мягко улыбнулся он, - Там и без этого много работы.
- А ты, в каких войсках служил? Расскажи, - загорелись глаза у девушки.
- Да при штабе я всю жизнь, Майечка, что-то раньше это тебя не интересовало?
- Так я и не задумывалась никогда. Военный, да военный, тем более ты уже давно на пенсии. А тут война вдруг. Мне почему-то страшно стало.
- Не бойся солнышко, это действительно далеко, нас точно не коснется.
- Хорошо, что ты уже старый… Ой прости! Я имела в виду, что тебе уже воевать не придется, если конечно не дай бог что.
Он тихонько рассмеялся.
- Если не дай бог что, то воевать придется всем, так что лучше давай об этом думать не будем. Тем более я не такой и старый, у меня даже ещё внуков нет.
Глядя на её возмущённую мордашку, он уже громко расхохотался и нежно прижал девушку к себе.
- Ой, ну все, я пойду на стол налажу, - она чмокнула его в щеку и побежала на кухню.
Мужчина улыбнулся, но как только ее стройная фигурка исчезла в проёме двери, стал серьезен, продолжая анализировать ситуацию в стране.
Делал он это совершенно автоматически, так как лично теперь его это не касалась. Он уже шесть лет как пенсионер, но двадцать пять лет службы в военной разведке из тридцати общеармейского стажа не могли пройти даром. Тем более что последние десять из них он лично планировал и руководил всеми спец операциями в Афганистане, который уже был под фактической оккупацией натовских войск. Русские регулярные войска вышли оттуда в восемьдесят девятом, но ГРУ осталось. А через двенадцать лет в это болото залезли американцы, втянув за собой пол Европы. Короче это была его вотчина, он и сейчас помнил наизусть имена и даты, клички уничтоженных и ушедших от возмездия моджахедов, помнил все свои удачи и ошибки, помнил предательство подчиненных и начальников, помнил героев и павших. Да, особенно павших. Прошло ровно шесть лет, а память настойчиво возвращала его в то июльское жаркое утро, его инструктаж личному составу спец роты ГРУ, затем блестяще проведенная ими акция под самым носом у американцев, в южном Афганистане, а затем… А затем этот страшный приказ генерала, его отказ выполнять, последующий вызов в Москву и завуалированная отставка в звании полковника. Но самое обидное было то, что тот приказ был исполнен с педантичной точностью и цинизмом – это он знал точно.
Черт, мотнул головой старый вояка, желая, избавится от нахлынувших некстати воспоминаний. Ему, боевому офицеру предложили на выбор несколько штабных должностей и возможность продвижения по службе. Но узнав, что его сын с женой погибли во время бури на Байкале, оставив на произвол судьбы свою четырнадцатилетнюю дочку и его любимую внучку Майечку, тут же принял отставку и уехал в этот маленький городишко на краю географии.
Внучка стала смыслом его жизни. Она росла такой чистой, жизнерадостной и непосредственной, что ему порой становилось за нее страшно. – Помоги ей господи! - иногда шептал он, - Отведи от нее все мерзости этой жизни.
Имея недюжинные организаторские способности, он легко влился в гражданскую жизнь и через два года стал директором небольшого рыбного заводика, единственного предприятия в Озерске, на котором работало практически все трудоспособное население. А еще через пару лет, воспользовавшись плодами приватизации, стал его собственником, имея в одних руках сорок процентов акций, еще сорок досталось вышестоящей организации – «Иркутскрыбе», а оставшиеся двадцать разделили два десятка человек. В будущее он смотрел уверенно. До сегодняшнего вечера.
- Ничего, прорвемся, - вслух проворчал он, - Это не первый мировой кризис, и не последний.
- Ты меня звал, деда? - спросила девушка, занося тарелки с едой в комнату.
- Да нет, солнышко, это я сам с собой, - и усмехнувшись, добавил, - Старческий маразм.
- Что-то ты сегодня совсем плохой, - расстроилась Майя.
- Ни хрена, прорвемся, - уже громко повторил он.