- Уииии! – улыбаясь, девушка кинулась счастливому Михаилу Федоровичу на шею. Это была уже конкретная победа. Но расслабляться ещё приказа не было.
Полтора часа эйфории закончились и они поехали в сторону центра, чтобы перекусить перед дорогой, или на крайний случай, взять пару бутербродов с собой. Остановившись, возле азербайджанского кафе напротив торгового центра «Фортуна» они уже было решились на перекус, когда у Воронцова брякнул телефон.
- Привет, Аркадий Артемович, как жизнь, как дела? – он поставил звонок на громкую связь.
- Тебе конечно простительно, ты уже старенький, ветеран, к тому же контуженый, - начал непонятную песню Родионов, - Но это не оправдывает тебя, что ты забыл про сегодняшнюю дату, мать твою!
- Ничего я не забыл, - начал оправдываться Воронцов, с немым вопросам поглядывая на Майю. Но та лишь пожала плечами, - Мы как раз с Майечкой в городе и собирались заскочить к тебе…
- Что значит заскочить? По-твоему, к шестидесятилетию товарища, подходит слово ‘заскочить’?
- Твою же мать! – прошептал тихонечко Воронцов, хлопнув себя по лбу.
- На работе я уже отпраздновал, а сегодня только самые близкие, или ты себя к ним не относишь?
- Ну, все, не ори, скоро приедем.
Воронцов сбросил вызов и виновато глянул на Майю, но потом вдруг улыбнулся:
- Да пошли они! Джинсы как раз в тему для такого случая. Поехали, купим ему подарок.
Майка сначала надулась, а потом тоже неожиданно улыбнулась и сказала:
- Да пошли они! Для кого мне там наряжаться…
Глава 23. Он живой…
Сутки назад…
Вертолет опять падал. Да что же блин, за напасть? Лехе никогда не везло с вертолетами. Даже в учебке, когда он в первый раз в жизни забрался в это железное недоразумение, напоминающее, сожравшую жука стрекозу, он еще тогда сразу понял, что это не его тема. Так и вышло. Они даже не взлетели, а сразу же завалились набок, чуть не похоронив весь личный состав отделения. На первом же вертолетном боевом вылете их сбила ракета, но благодаря невероятному мастерству пилотов им удалось, довольно удачно, грохнутся в заросшее кустами болото. Все выжили. Потом еще было… да много чего было, даже и вспоминать неохота. И вот опять! Машину трясло и бросало, воняло горелой проводкой и почему-то резким запахом спирта. Но самое непонятное было то, что за иллюминаторами ничего не было видно, сплошная темень, как будто они попали в густой, черный туман. Леха хотел по привычке подтянуть разгрузку, чтобы потом не собирать по кустам разбросанные, жизненно важные предметы, но с удивлением заметил, что он одет в люксовый пиджак-тройку и лакированные коричневые туфли, о которых мечтал все свое полунищенское детство. Он что, летит на собственную свадьбу? Зачем же ещё мужчине такая одежда? Это же не одежда, а пытка. Не согнуться, не разогнуться, не по песку, не по болоту… Дрянь, а не одежда. Хотя для офиса совсем даже ничего. Для офиса? Для какого офиса? Вертолет опять тряхнуло, выплевывая из черного облака, и он неожиданно завис, в какой-то вязкой, серой дымке, которая постепенно начала светлеть и светлеть, да так сильно, что стало больно глазам. Он решил проморгаться, но чуть не ослеп, от резанувшего по роговице яркого, как ядерная вспышка, света. Алексей опять зажмурился, и почувствовал, как из обоих глаз по щекам побежали одинокие слезинки. Я что, плачу?
- А ну-ка прикройте жалюзи, похоже он приходит в себя, и позовите-ка быстренько Ларису, она скорее всего еще не успела уехать, - услышал он отдаленные голоса.
Что происходит? Глаза, конечно, открыть охота, но страшно ослепнуть, а вокруг стала происходить уже вполне конкретная суета и тихие диалоги, которые совершенно невозможно было разобрать. Придется все-таки рискнуть. Он постепенно расслабил сжатые что есть мочи веки, а потом потихонечку, осторожно, начал приоткрывать глаза. Свет больше не слепил, но и с ходу разобрать, что происходит вокруг, тоже не было никакой возможности. Тогда он психанул, решительно распахивая веки, и ошарашено замер! Прямо на него, в упор, смотрела женщина, глаза в глаза, молча и внимательно, словно давая их душам общаться напрямую, без посредников. И через некоторое время он с удивлением, каким то шестым, или десятым, чувством понял, что все его беды, скитания и войны остались далеко позади. И что никакая сила в мире больше не сможет оторвать его от этих глаз. Даже его друг, начальник и командир Денис Попов.
- Здравствуй, Валькирия, - неожиданно прохрипел он.
- Здравствуй, мой мужчина! Как же долго я тебя ждала!
Она аккуратненько, сухой ладошкой стерла с его щёк соленые дорожки и мягко поцеловала в губы.