Черная прочитала заклинание и щёлкнула пальцами. Кисть, державшая детскую ручку разжалась и та сразу же остановилась, удивленно крутя головой, а мужик не замечая пропажи пошел себе дальше.
- Чтоб у тебя, паскудник всё отсохло, - пробормотала она, затем махнула рукой, привлекая внимание ребёнка и подзывая её к себе. Та несмело подошла и вопросительно уставилась на неё, откровенно вибрируя от холода. Черная достала из сумки теплую воздушную шаль и укутав девчушку посадила себе на коленки.
- Ты с кем это сейчас шла? – спросила она.
- Я не знаю, - простодушно ответила она, - Дяденька обещал купить пирожок.
В той стороне никаких пирожковых не наблюдалось.
- Ты голодная?
- Ага.
- Сейчас покушаем, - сказала женщина, раскладывая на скамейке газету, на которой тут же оказалось пара бутербродов и пакетик кефира, - Давай, лопай.
Когда та все смела до последней крошки, женщина спросила:
- А ты почему одна так поздно на вокзале? Ты что здесь делаешь?
- Я уже три дня тут живу, - сообщила та.
- Из дома убежала?
- Ага. Мамка пьет и бьет. Страшно.
- Так здесь тоже страшно.
- Не знаю, меня не обижают.
- Ну это не надолго, - усмехнулась Черная, вспомнив утырка, который только что её куда то уверенно тащил, - А хочешь поехать со мной?
- А вы куда едете?
- Пока не знаю, - сказала правду Черная, - Путешествую. Где Боги посоветуют, там и остановлюсь. Поехали со мной, сейчас время мутное, рубеж веков скоро, опасно одной, а в тебе есть потенциал. Жалко, если пропадешь.
Мелкая конечно ничего не поняла, но с удовольствием согласилась. Ну а как иначе? И покормили и обогрели! А что ещё ребенку надо? С тех пор они вместе.
- Что на тебя нашло на ночь глядя, утром нельзя всё это сделать?
- Тревожно мне что-то, - неожиданно сказала Милка, - Вот я и отпугиваю чертей.
- Ага, испугались они тебя, - хохотнула Черная, - Насмешишь только, да мне спать не даешь.
Хотя, если говорить честно, то тревога в последние дни нарастала как снежный ком, наводя женщину на мысль, что должно случиться то, ради чего она вообще оказалась здесь, взяв имя Черная. Как это имя к ней прилипло, она уже и не помнила. Черная, да Черная. Тем более, что как её звали на самом деле, она давно уже успела забыть, мотаясь по всему миру под разными именами. Здесь она Черная, а в Монголии её звали Ута, или Утая, кому как нравилось. Говорят, в честь Богини тепла и уюта. Во Вьетнаме и вовсе, в честь не к ночи будет помянутой, полубогигни Апсары, у которой было весьма своеобразное представление о нравственности. Зато было весело… Да много у неё было имен, всех и не упомнишь.
- А ты что вообще на кухне делаешь?
- Воду решила вскипятить. Пару ведер.
- Зачем? - прищурилась Черная.
- Не знаю, - пожала плечами девка, - Боги наверно сказали.
- Боги говоришь? – она всегда очень внимательно относилась к необычным странностям девушки, - Ты вот что, Милка, растопи ка лучше баню.
- Точно! Как же я сама, дуреха, не догадалась, - хлопнула та себя по лбу и побежала во двор.
И этот момент жахнуло! Да так сильно, что затрясся весь дом и задребезжали стекла в окошках.
Черная, прямо без одежды, выскочила во двор и уставилась на огромное зарево на том берегу реки. К ней тут же подскочила испуганная Милка.
- Черная, это что? Конец света?
- Нет. Скорее наоборот. Не иначе, высшие силы наконец вмешались - взорвали гнездо Ирода. Теперь точно ждем гостей. Иди, топи баню, да поторапливайся. Потом некогда будет.
Сама она продолжала смотреть на зарево, чувствуя, как внутри неё поднимается волна силы. Силы, которую она так долго сдерживала. Силы, которая теперь требовала выхода.Она резко развернулась и пошла обратно в дом, после чего накинула полушубок и двинулась сторону некоего подобия сеновала, где по всему периметру были развешаны сухие пучки разных трав и корений. Безошибочно выбрав нужные, она тут же вернулась в дом и поставила на раскаленную печь несколько разных кастрюлек, заполняя их водой.
Уже под утро засыпающая и зевающая во весь рот Милка еле слышно промямлила:
- Может и не будет никого, давай спать уже…, - как тут же зарычала собака и пошла к задней калитке, выходящей на реку.
Они быстро накинули верхнюю одежду и побежали следом. Около ограды лежал мужчина, лохмотья его одежды дымились а от реки, там где он полз, вела кровавая дорожка. Метрах в пятистах, ниже по течению суетился народ, но ближе никого не было.
Черная метнулась обратно во двор, но почти сразу вернулась, таща в руках тяжелый сверток, который оказался корвьей шкурой. Она бросила её на снег, рядом с туловищем и они перекатили его туда, затем волоком потащили в сторону бани. В это время резко подул ветер и повалил снег, заметая следы и борозды. Высшие силы явно берегли их нежданного гостя от посторонних взоров.