Третья волна
Известно, что пуританизм достиг своего расцвета в период между 1640 и 1660 годами. Затем число талантливых служителей значительно уменьшилось. Этот расцвет проявился в литературе высочайшего качества, которая и поныне считается классикой. Всю ее создали пуритане, о которых мы поговорим ниже, — Гудвин, Бридж, Мантон, Чарнок, Оуэн, Бакстер, Беньян, Флавел и Хау. Их собрания сочинений, начиная примерно с 1965 года, постоянно перепечатываются. Книги Томаса Уотсона любимы многими за то, что они написаны простым, красочным языком и дают точное определение христианских доктрин. Его произведения не были изданы как единое собрание сочинений. Я включил в свой рассказ некоторые выдержки из его основных работ, поскольку книги Уотсона описывают его служение.
Беньян, Оуэн и Бакстер — самые известные пуритане. Джесси и Ноуллз, баптисты, не так знамениты. Я включил их биографии в эту книгу, чтобы показать, что пуританами мы называем самых разных людей. Джесси, чтобы полностью посвятить себя служению, решил не жениться. Он заботился о бедных и вдобавок к этому старался оказывать практическую помощь нуждающимся евреям. Ноуллза я выбрал не только потому, что его служение было весьма разнообразно, но еще и потому, что он принимал непосредственное участие в написании Первого и Второго лондонского баптистского вероисповедания.
Я указал здесь на докторскую степень Томаса Гудвина лишь потому, что в графстве Эссекс нес служение другой выдающийся пуританин, носивший то же имя. Томас Гудвин имел преимущество по сравнению со своими сверстниками, поскольку его благочестивые родители смогли дать ему самое лучшее классическое образование, которое только можно было получить в Эссексе, так что еще до своего тринадцатилетия он поступил учиться в Кембриджский университет, в Крайст-колледж. В то время звездой Кембриджа был Уильям Перкинс. Вспоминая свою молодость, Гудвин говорил, что хотя он тогда и принимал святое причастие и был религиозным, но в духовных вопросах был законником и не имел спасения. Когда ему было двадцать, он услышал проповедь о том, как Иисус плакал об Иерусалиме (Лк. 19:41, 42), и почувствовал себя грешником. По его словам, Святой Дух побудил его отвести взор от самого себя и взирать только на Христа. Так закончились его духовные страдания, длившиеся семь лет. Собственный болезненный опыт помог Гудвину стать проповедником, через которого Бог обращал грешников и наставлял их в вере.
После обращения Гудвин стал пуританином и вскоре стал приемником Ричарда Сиббса, возглавив колледж св. Екатерины. Однако вскоре гонения усилились, и в 1634 году ему пришлось оставить этот пост. Нам известно, что несколько лет Гудвин прожил в Амстердаме, где общался с Найем, Барроузом, Бриджем и Симпсоном. Они были скорее конгрегационалистами, нежели пресвитерианами, и позже, во время проведения Вестминстерской ассамблеи, их стали называть «братьями-диссидентами». На заседаниях этой ассамблеи Най проявил себя как выдающийся оратор, Барроуз отличался ясностью мышления и проницательностью, Бридж оказался убедительным защитником истинного учения, а Гудвин сумел объединить их. Он обладал таким добрым и кротким нравом, что даже те, кто не соглашался с ним, относились к нему с уважением. Он был близким другом Оливера Кромвеля и поддерживал его духовно, когда тот находился на смертном одре.
В 1649 году Гудвин был назначен ректором колледжа св. Магдалины в Оксфорде. Он очень любил помогать студентам в подготовке к служению. Он писал, что когда его вынудили уйти из Кембриджа, он думал, что больше ему не суждено занять такую высокую должность. После восстановления монархии политическая ситуация изменилась, и в 1660 году Гудвин переехал в Лондон, где верно нес служение даже в 1665 году, когда свирепствовала чума. В следующем году в Лондоне случился пожар — сгорела половина его библиотеки. Тогда Гудвин написал замечательный труд «Терпение и его совершенное действие в неожиданных и тяжких испытаниях». На меня неизгладимое впечатление произвела проповедь Феррелла Гризуолда, которую я услышал на одной из пасторских конференций в далеком 60-м году. Пастор Гризуолд так проникновенно проповедовал о физических и душевных страданиях Христа, что ни один из слушавших не остался равнодушным. Позже выяснилось, что многое из того, что он говорил, он почерпнул из трудов Томаса Гудвина.