- Едва ли…
- Вы с Фромом повздорили? - спросил Хольмберг.
- Повздорили? Нет, а что?
- Тогда почему ты стащил у Ёсты две сотни?
- А-а, это… У меня кончились деньги, и надо было стрельнуть немного до получки.
- Почему же ты не попросил взаймы?
- Сам не знаю. Пожалуй, боялся, что он откажет.
- Гм… Ты ничего не слышал о комиссаре Турене?
- О Турене? Слышал. В него ведь тоже стреляли. Как он?
- А тебе-то что?
Его внезапное любопытство покоробило Хольмберга.
- Да я просто так спросил. У меня отец работает в полиции, в Кальмаре. Знаете, прямо не по себе становится, когда подобные истории происходят в кругах, к которым принадлежит твой собственный родитель.
Это заявление было для них точно ушат ледяной воды.
- Твой отец работает в полиции? - выдавил Улофссон.- В Кальмаре?
- Да. В уголовке. Он инспектор отдела розыска.
- Господи боже…
- Что?
- Ничего.
Вот черт, разом подумали Улофссон и Хольмберг. Бес бы их драл. Неужели не могли обращаться с ним помягче7 Ну и дела…
- Турен пока жив,- сказал, наконец, Хольмберг.
- Рад слышать. А то я совсем скис, когда прочел, что стреляли в сотрудника полиции. Сразу начинаешь думать о собственном старике.
- Понятно. Хольмберг встал:
- Ладно, Роланд. Если ты не против, мы подбросим тебя до дому, а заодно поглядим на твои билеты и все прочие копенгагенские сувениры. Для порядка, сам пони
маешь…
- Ясное дело.
3
Хольмберг и Улофссон поехали вместе с Эрном в общежитие кальмарского землячества.
В кармане пиджака действительно лежали билеты, счет с парома и еще кое-какие мелочи, явно приобретенные в Копенгагене. В том числе билет с датой на штемпеле из порноклуба под названием «Салун Дикий Запад».
- Хорошо повеселились? - спросил Хольмберг.
- Да так себе. Закосел я здорово, почти ничего и не помню.
- Ну, не будем тебе мешать. Надеюсь, ты проявишь снисходительность к тому, что ребята, пожалуй, слегка перестарались с тобой?..