- Когда это было?
- Что?
- Когда ты узнал об отсеве?
- Точно не помню… числа двадцатого апреля, кажется…
- Гм. Продолжай.
- Ну, как я уже сказал, дни шли, и вот в прошлый четверг…- На лице у него появилось озабоченное выражение, он словно заколебался.- …Я решил, что пора поговорить серьезно, и попробовал выяснить, как обстоят дела. Но она на все мои вопросы отвечала уклончиво, юлила. Теперь, мол, директора нет в живых, и она не знает, что будет дальше. «Как это? - спрашиваю.- Что же, работы вообще не будет?» - «Не знаю,- говорит.- Смотря к кому, перейдет предприятие».- «О'кей, но ты ведь можешь рекомендовать меня фирме». Тут она как захохочет… во все горло…- Свенссон сгорбился и закрыл лицо руками.- А потом сказала… сказала: «Эх ты, дурень!.. Неужели ты всерьез думаешь, что получишь это место?»- «А что? - спрашиваю.- Изволь объяснить!» - «Я,- говорит,- сумела со второго раза завести с тобой шашни, но заруби себе на носу: работы тебе не видать». Тут я начал злиться и спросил, что она имеет в виду. «Неужели ты,- говорит,- не понимаешь, что место получит квалифицированный специалист, думаешь, я не соображаю, зачем тебе понадобилась… чтоб замолвить за тебя словечко, верно? Нет уж, не так-то это легко…» Она, мол, даже не предполагала, что бывают такие дураки, как я, которые серьезно думают…- Он запнулся. -…что работу можно получить таким путем, и спросила, в каком романе я это вычитал. Дескать, все это время она от души веселилась. Я для нее внове, она в жизни не видала болванов вроде меня… Я совершенно осатанел и потребовал объяснений. «Черт возьми,- сказала она,- ты вправду воображал, что моими руками заполучишь работу? Катись-ка отсюда, игре конец…» Я, мол, ей надоел… шутки в сторону.
Он посмотрел на свой сжатый кулак и умолк. Кулак был тяжелый и выглядел зловеще.
- …Тогда я бросился на нее с кулаками… и бил, бил, бил… потом вцепился ей в горло… пусть эта мерзавка не думает, что ей позволено веселиться за мой счет!