Несколько минут оба молчали.
- А если уж говорить о мести,- сказал он,- то это была бы месть всем преступникам… месть общества… а мы только ее орудия. Нет, как будет хорошо, когда все останется позади.
- Бенгт до тех пор вряд ли доживет.
- Как знать… только при чем тут это?
3
Понедельник уступил место вторнику. Часы пробили двенадцать, и началась гонка нового дня.
Глава двадцать третья
1
С Биргиттой Стрём беседовал Хольмберг.
Когда он утром пришел в управление, она уже сидела там и ждала. Они поднялись в его кабинет.
В комнате пахло затхлостью. Хольмберг подошел к окну, откинул штору и распахнул рамы.
На улице было уже тепло, на небе ни облачка.
Два воробья сновали в сквере возле управления.
Хольмберг устал.
Поспать ему удалось всего несколько часов.
Что же такое случилось с ночами?
Либо он мучился бессонницей, либо что-нибудь поднимало его с постели. И тогда он опять-таки не спал.
Обернувшись, он увидел, что Биргитта Стрём остановилась в дверях.
- Садитесь, садитесь,- пригласил Хольмберг.
- Спасибо.
Она опустилась на краешек стула.
Хольмберг посмотрел на нее. Первая мысль была: внешность самая заурядная, ничегошеньки не говорящая. Маленькая и худая, почти хрупкая. Лицо бледное, каштановые волосы до плеч чуть взлохмачены. Взгляд усталый, упорно смотрит в пол.
Одета она была в короткую юбку и белую блузку с черным жакетом. На руке часы. Никаких украшений: ни колец, ни браслетов, ни серег, ни броши.
Только губы бросались в глаза - ярко-красные, они резко выделялись на бледном лице.
Не такими ли красными губами наше воображение наделяет проституток? - подумал Хольмберг и тотчас устыдился, поймав себя на этой мысли.
- Как самочувствие? - спросил он.
- Я… устала…
- Гм…
- Чго он, собственно, натворил, Стефан?..
- Почему ты спрашиваешь… Можно на «ты»?
- Конечно.
- Так почему ты спрашиваешь?