Турен держал трубку в руке, чувствуя ладонью тепло головки. Приятное тепло.
Он вдруг отчетливо понял, как неуверен в себе и как устал, и все показалось ему совершенно бессмысленным.
В глубине души его не оставляло ощущение, что эта улица, и дом, и парень в дверях разительно напоминают какой-то детективный роман, прочитанный очень давно. Роман, в котором действовали английские аристократы, а полиция была до смерти рада, если ей вообще позволяли задавать вопросы.
Забавно, что он вспомнил сейчас именно этот детектив …
Он редко читал книги, а детективы и подавно. Тот роман показался ему глупым, оттого что полиция выглядела в нем скопищем дураков и лакеев.
Теперь же он сам чувствовал себя не то идиотом, не то лакеем, которому милостиво позволяют заниматься своим делом. Просто зло берет.
В довершение всего им овладело полное безразличие.
- Знаю,- сказал он.- Знаю, для вас день был весьма тяжелый. Но ведь и для нас тоже. Полиция бросила на расследование этого дела все резервы. Нам необходимо
разобраться, и любые сведения могут оказаться очень важными. Так можно войти?
- Значит, пока все безрезультатно?
- Что, черт побери, прикажете, преподнести вам результат на блюдечке с голубой каемочкой?! - перебил Турен.- Вы видели того человека только со спины, да еще в темноте. Как же мы можем его разыскать? По мановению волшебной палочки или полицейского удостоверения? Надо докапываться… в том-то и заключается работа полиции. Мы не в состоянии добиться результата, если нам не дают работать так, как надо, и теми методами, какие мы сами считаем нужными. Наша задача - выследить человека, который стрелял в вашего отца. Мы заинтересованы в поимке преступника не меньше, чем вы - в аресте убийцы. Можно войти?
Комиссар разозлился. И, обнаружив это, даже обрадовался. На время злость вывела его из апатии.
Рогер Фром посмотрел на Турена, и его усталые глаза как-то странно блеснули.
Он молча шагнул в сторону.