Теперь уже среда.
И все-таки он не чувствовал усталости.
Удивительно. Ведь что ни говори, он переутомился.
Он взглянул на Севеда.
Тот уставился в стену, и, казалось, что-то лихорадочно перебирал в памяти.
- О чем ты думаешь?
- А? - Улофссон вздрогнул.
- О чем думаешь?
- Да так… размышляю…- Он медленно потер подбородок, ощутил под пальцами колючую щетину и поморщился.- Над совпадениями. Сперва Фром… автомобиль плюс выстрел. Потом Бенгт, и опять автомобиль плюс выстрел. Уж не обнаружим ли мы еще одну пластмассовую пулю?..
- Но почему? Ты можешь понять, почему кто-то вздумал застрелить Фрома, а потом Бенгта? Ведь при таких совпадениях напрашивается вывод, что в обоих случаях действовал один и тот же человек. Хотя стопроцентной уверенности, конечно, нет… Но предположим, что это так. Что преступник один и тот же. Где связь? Скажи мне. Где связь?
- Думаю, если мы найдем связь, то и преступника сцапаем… Только не спрашивай, где эту связь искать. Я сам теряюсь в догадках.
- Ты можешь с ходу, не задумываясь, вспомнить кого-нибудь, у кого были причины мстить Бенгту?
Улофссон покачал головой.
- Нет. Я и об этом думал. Но тогда при чем тут Фром? - Он рывком встал.- Черт! До чего ж неудобные диваны! - Диваны представляли собой скамейки с почти вертикальной спинкой.- Поясницу ломит,- объяснил Севед.
Он подошел к окну, прижался лбом к прохладному стеклу и стал смотреть на темную улицу.
Хольмберг проводил его взглядом, медленно поднялся и тоже шагнул к окну. Стал рядом, бездумно глядя в ночь.
- Слушай,- сказал Улофссон после тягостной, но недолгой паузы.
- А?
- Когда поймаем этого мерзавца…
Хольмберг и сам толком не понял, с какой стати его вдруг захлестнуло теплое чувство к приземистому, хмурому, желчному и сварливому комиссару, заполучившему вчера маленькую дырочку в затылок.
Что это - отцовские чувства?
Может быть…
Или дух товарищества? Сознание, что преступник поднял руку не на какую-то отдельную личность, а на целый коллектив. Что всякая личность есть символ профессионального коллектива, и что каждый символ имеет свою ценность и с точки зрения коллектива свят и неприкосновенен.