- Но в чем же дело?
- Она вошла вот здесь.- Врач прикоснулся к своему затылку, показывая, где именно.- На ощупь нижняя часть затылка мягкая, кость начинается чуть выше.
В этот-то стык и угодила пуля. Он… Кстати, кто он та кой?
- Бенгт Турен. Комиссар уголовной полиции.
- Вот это да! - У врача отвисла челюсть. В самом прямом смысле.
- Вы что же, не знали? - удивился Хольмберг.
- Нет. Не знал. Мне сказали только - срочное обследование. В больнице все вверх дном, сами видите. Катастрофа на шоссе…
- Да, катастрофа… И все же? Что с Бенгтом? Как он?
- Пуля вошла в мозг тут, на уровне ушей… сзади.- Он похлопал себя по затылку.- Здесь находится гипоталамус. Погодите.- Врач вытащил из кармана листок
бумаги и сделал набросок.- Итак, заштрихованная область - это гипоталамус. Здесь, в так называемом центральном отделе мозга, расположены жизненно важные центры. Пока они исправны, человек остается человеком. В частности, именно этот участок управляет бодрствованием и сном. Насколько я могу сейчас судить…
Он умолк, потер подбородок.
Ни Хольмберг, ни Улофссон его не торопили.
- Трудно, когда не можешь сказать ничего определенного, но, все же, основываясь на результатах осмотра раны и рентгеновских снимках, я склонен допустить, что… скажем, центр бодрствования весьма серьезно поврежден, а может быть, даже полностью выведен из строя.
- То есть? - деревянным голосом произнес Улофссон.
- То есть он будет находиться в коматозном состоянии вплоть до конца.
- Как долго… это… протянется? Врач едва заметно покачал головой.
- Не имею ни малейшего представления. Сколь угодно долго. А впрочем, может быть, я ошибаюсь. Запомните: может быть. Повреждения необязательно опасны для жизни. Просто, насколько я могу судить, ему уже давно полагалось умереть.
- Но разве нельзя его оперировать? - спросил Хольмберг.
- Если задет мозговой центр, то…- Врач развел руками.
Они поняли.
- Но пока ничего еще не решено.
5
Казалось, ночи не будет конца.