же время чувствую себя несчастной.
- Понимаю.
- Нет. Мне грустно, потому что Бенгт изменился не ради меня, а просто из стремления замолить грех.
- Я…- начала Сольвейг. И умолкла.
Соня смотрела на нее в ожидании. Но она молчала.
- Так что же вы хотели сказать?
- Думаю, и не из-за меня.
- Вот как?
- По-моему, он не замаливал грехи. Мне трудно понять и объяснить, но однажды он сказал, что, только встретив меня, понял, как много вы для него значите…
Хольмберг чувствовал себя лишним. Обе эти женщины жили сейчас какой-то своей жизнью, которой он не понимал, и в которой ему не было места.
Соня грустно улыбнулась:
- Не стоит…
- Нет,- перебила Сольвейг.- Я не придумываю оправданий для себя и ничего не приукрашиваю. Он действительно так говорил. А еще говорил, что ему повезло со мной как… с хорошим другом, с которым можно потолковать.- Она тряхнула головой и добавила: - Глупо, наверное.
Соня долго, пристально смотрела на нее.
- Что ж,- сказала она, наконец.- В какой-то мере да. Буэль шумно выдохнула, точно все это время сидела не дыша. Она задремала и от смущения готова была расплакаться.
В прошлую ночь она почти не спала, ни на минуту не отходила от Сони, даже не раздевалась. И теперь чувствовала себя грязной и совершенно разбитой.
Соня коснулась плеча Сольвейг Флорен.
- Меня зовут Соня.
- Спа… спасибо. Сольвейг. Сольвейг Флорен.
- Сольвейг… Мне кажется, мы нужны друг другу именно сейчас… как опора… Ты и я…
Сольвейг несколько раз судорожно сглотнула. Похоже, родилась долгая добрая дружба, подумал Хольмберг.
8
А когда он час спустя заговорил с Соней Турен про выстрел, то не мог отделаться от ощущения, что так-таки, и не понял, что же именно произошло в кафетерии.
- Давай немножко поговорим? Не возражаешь? - спросил он.
Разговор происходил в ординаторской. Хольмбергу разрешили на время занять эту комнату. Соня кивнула.