машину и вот привез.- Мужчина был в старых, весьма замызганных джинсах, сине-желто-зеленой клетчатой рубахе и облепленных грязью сабо. Выглядел он лет на сорок пять.- В последнее время в городе стояла такая пальба, ну и…
- А где вы живете? - спросил дежурный.
- На Скульместаревеген.
- В районе Мортенс-Фелад?
- Да…
- Ясно,- буркнул дежурный и машинально записал адрес.
7
Наступил вечер. Стемнело.
Эмиль Удин сидел в своем номере. Чувствовал он себя препаршиво.
По радио Корнелис Фреесвейк распевал о том, что, дескать, уходя, нельзя ничего брать с собой.
Удин обливался потом, живот болел.
- Что же это со мной, черт побери…- простонал он.
Внезапно нахлынула дурнота, и он едва успел добежать до туалета: его стошнило. Он стоял на коленях перед унитазом, в глазах было черно, дыхание со свистом вырывалось из груди. Самочувствие - хуже некуда.
Только через несколько минут, хватаясь за стены, он добрел до телефона.
Попросил администратора вызвать такси. Натянул пиджак и, сделав над собой усилие, дошел до лифта.
В вестибюле он без сил рухнул на диван.
Потом «скорая», больница, врачебный осмотр. И диагноз: аппендицит.
- Господи, помилуй,- простонал он. Конец. Вышел из игры. Чертовски глупо.
- Аппендицит,- сказал он вслух.- Ужасно кстати, дальше ехать некуда, будь я проклят.
- С этим всегда так - не думаешь, не гадаешь,- утешил врач.
- Я уже вчера почувствовал себя плохо.
8
Не спится. Жарко. Простыни прямо липкие какие-то.
Осторожно, чтобы не разбудить Черстин, он откинул одеяло и сел, спустив ноги на пол.
Все равно жарко.
Тогда он ощупью добрался до окна и, стараясь производить как можно меньше шума, отворил его.
Ясная, звездная ночь.
Он полной грудью вдохнул еще не остывший ночной воздух - никакого облегчения. Взглянул на небо. Звезды- яркие светящиеся точки, небесные огни.