А у повзрослевших ребятишек свои проблемы. Иван и Сеня начали за Тонечкой ухаживать.
По сути дела, и тут обычная и книжная история приключилась. Спортивную подтянутую Марью парни воспринимали как боевую подругу. Перед тихой, требующей защиты и опеки Тонечкой горделиво распушали перья и хвосты! бравым гоголем ходили.
Зоя однажды расплакалась. Завянь пришел в их спальню, увидел, что жена смущенно утирает мокрые щеки, отворачивается. Спросил обеспокоено:
— Что-то случилось?
— Скоро случится, — решив не таиться, кивнула Зоя. — Марья еще сама не знает, что начинает влюбляться. Но я-то знаю, я — мать, я чувствую, что так и будет! Она дни напролет проводит с Арсением, кроме него здесь только брат… — Зоя негромко процитировала строку из Евгения Онегина: — «Пора пришла, она влюбилась». Боренька, наша дочь никуда не денется — она влюбится в Арсения и тогда…, - жена Завьялова всхлипнула.
Борис сел на кровать рядом с Зоей. Обнял, прижал к груди, шепнул ей в ушко:
— Так может быть, это нормально, а? Чего ты распереживалась?
— Да не нормально это, Боря, н е н о р м а л ь н о! — отпихнулась жена. — Ваня и Арсений вокруг Тони хороводы водят! Соперничество заводит мужиков, они глохнут, слепнут, видят только о д н у цель! Марью ждет удар, мне жалко дочь!
— Заранее?
— Всегда!
С того разговора минуло почти полтора года. Завьялов не раз наблюдал, как обеспокоено поглядывает на дочь жена. Ловит ее взгляды на Арсения…
Но Марья девушка особенная, как говорится — вещь в себе. Влюбленность не проскальзывала в ней и намеком. Машка держала себя с Арсением по панибратски, подшучивала Иваном, напропалую ухаживавшим за Тонечкой. В общем, устаканилось, все как-то, проскочило.
И вдруг — беда. Причем беда, которую все ждали, но все-таки надеялись на чудо: авось, минует их нелегкая! Авось, их тайна сохранится!
Не получилось. Миранда с первых дней предупреждала: нельзя позволить чужакам сфотографировать хоть кого-то из беглецов! И департамент и Платон наверняка зарядили в Сеть программу биометрической идентификации. Программа отслеживает все выложенные в Интернет фотографии, разыскивает по антропометрическим данным беглецов — ее не обмануть, не сбить никакими ухищрениями. Форму черепа не скроют ни грим, ни пластические операции!
Если парень, сделавший фотографии странных женщин в тайге, выложит их в Сеть, через короткое время беглецов — н а к р о ю т. Поскольку, судя по тому, что парень не расставался с первоклассном телефоном даже в таежных дебрях, товарищ он — продвинутый, наверняка с компьютером на «ты».
Ирма страдала от дикой головной боли. Морщилась, виски массировала. За несколько минут, отправившаяся в щербатого главаря Миранда дважды возвращалась в своего носителя — мозг чуть напрочь не снесла! В первый раз «заскочила» обратно, когда едва не «заблудилась», наткнувшись на врожденную ментальную преграду Сизого. Второй раз «прибыла» дабы сообщить о чужаках важные сведения и снова в бой. Переместилась в единственного незаблокированного носителя — тщедушного Примака.
— Трое из четверых — братья, — докладывала полицейская Ирма Конниген. — Два родных один двоюродный. Примак тоже родственник, но не кровный. Все они односельчане. И коли уж природные способности обнаружились не только у родных братьев, но и у двоюродного, Миранда подозревает, что где-то есть деревня, чуть ли не сплошь состоящая из генетических дефектов, имеющих в основе некую общую ветвь, дающую защиту от ментального проникновения.
— Я слышал о таком, — кивнул Завьялов.
— Мы все слышали, — добавила Зоя. — Миранда говорила, что людей, имеющих врожденную защиту от телепатического проникновения не более одного процента… Нам, видимо, — не повезло. Миранда сообщила название деревни?
— Нет, — покачала головой Ирма. — Примак думает о ней как о «доме», не называя в точности. Детально покопаться Миранда не успеет, сделает это в дороге.
— Паршиво, — буркнул Завянь. — Жюли сообщила, что люди удалялись на юго-восток, мы могли бы догнать их на лодке по течению… Но есть опасность потерять след, так что придется идти пешком. — Борис встал с небольшого диванчика в гостиной. Сверху вниз поглядел на компанию, ожидающую его решения. (В зале собрались все, кроме Тонечке, оставленной в «засаде») Подумал и сказал: — Идем я, Арсений и Жюли. Ирма, приготовь переносное устройство, Зоя — сухой паек на несколько дней. Жюли, возьми в дорогу любимую «указку», чтобы не набирать слова на телефоне корявым сучком.