Я сама результатом была довольна. Но на Дениса мой новый образ все равно подействовал не так, как было задумано. Пять дней я ходила в «парадном» виде по дому, но вместо комплиментов удостаивалась от него только странных взглядов в мою сторону. Впору было совсем закомплексовать, особенно когда вечером шестого дня он снова задержал глаза на моем лице и решительно сказал:
— Мария, надо поговорить.
Тогда то мы и поговорили как следует обо всем, что между нами происходило в последнее время. Начал он как раз с моего внешнего вида, заставив меня гореть от неловкости, хотя и сам выглядел немного смущенным.
— Слушай… Кажется, я понимаю, чем могли быть вызваны изменения в твоем облике, но знаешь, это вовсе необязательно...
— То есть тебе не нравится? — перебила я его, чувствуя, что если бы как раз не обсуждаемый нами тональный крем, то мое лицо от стыда стало бы таким же как и томатный сок в стакане.
— Нет, тебе хорошо, — поспешил он ответить, заметив мое состояние, — но это необязательно. Я не против… То есть мне нравится и обычное твое лицо. Ну подумаешь, немного бледное, ну иногда усталое… Ну стоп-стоп, не смотри на меня так! Я просто хочу сказать, что к нашей… ссоре это не имело никакого отношения.
Я почувствовала, что с меня достаточно. Встав из-за стола я отправилась в ванную и смыла косметику, мысленно отругав себя последними словами. Ну почему? Почему другим такие вещи даются просто, а у меня все получается наперекосяк? Хорошо хоть ограничилась макияжем, а не покрасила волосы (о чем, кстати, подумывала) и не надела кружевной пеньюар. Вот бы он меня тогда поднял бы на смех! Хотя, может, и стоило…
Так я молча занималась самобичеванием, сидя на краю ванны, когда дверь открылась — видимо, я плохо задвинула защелку. Денис зашел внутрь, внимательно посмотрел на меня и сказал:
— Дура ты.
А потом обнял. Это было и приятно, и обидно одновременно. И пока я, уткнувшись в его грудь, определялась, радоваться мне его ласке или плакать от обиды на «дуру», он начал сбивчиво говорить.
В тот день мы долго выясняли отношения, но финал разговора был успешный — мы помирились. И на какое-то время в нашей квартире — нашей двухкомнатной мини-вселенной, и, главное, в моей душе настал мир.
Глава 12
Если бы какой-нибудь ярый приверженец здорового образа жизни заглянул в наш холодильник, то не удержался бы от ехидного замечания или нравоучения, увидев обязательный стратегический запас пива: ряд банок легкого светлого для обычных будничных вечеров и несколько бутылок темного — для особых случаев, таких как совместные выходные. Хорошо, что к нам не приходили такие люди…
В принципе, к нам вообще никто не приходил. Мы продолжали быть странной парой замкнутых одиночек, у которых в тот момент началась светлая полоса. Ряд бутылок пива мог напугать ЗОЖника-спортсмена, но на самом деле это был хороший знак, так как ничего крепче там не стояло.
Денис перестал пить крепкий алкоголь, меньше выкуривал, а по выходным снова сочинял тексты, подбирал аккорды на гитаре и сводил треки на ноутбуке. И главное — снова с моим участием. Мы снова проводили время вместе, объединенные одним занятием, склонив головы над экранами планшета или нотбука, гитарой или листами бумаги, соприкасаясь руками и периодически награждая друг друга объятиями.
У нас набралось уже приличное количество текстов, часть которых мы даже условно объединили в лиричный альбом с названием «Сфера дождя», умудрившись записать кустарную демо-версию в домашних условиях, нашими подручными средствами. Мне нравился результат – я не слишком придирчива, да и, честно говоря, голос любимого уже был почти гарантией моего восторга. К тому же у меня было хорошее настроение, и я практически всему радовалась.
Однако Ден часто морщился при прослушивании и критиковал свое «детище», говоря, что нужно бы записать его на приличной или хотя бы не очень приличной студии. Это можно было бы устроить, студий в городе было достаточно, требовалось только потратить некоторую сумму денег. Я предлагала так сделать, но он отмахивался и говорил, что «не сейчас».
После очередного такого разговора я вдруг поняла, что светлая полоса может подойти к концу, если снова не принять какие-то меры.
— Блин… Да ну на фиг… Зачем я вообще это делаю?! — воскликнул он раздраженно, прослушав в пятый раз запись. Потом он взглянул на часы в углу экрана.
— Полдня! На всю эту дрянь была потрачена половина выходного!