— Теперь это уже невозможно.
— Вот как, и почему? — Она с нетерпением ждала ответа.
— Да потому что ты вроде как меня… — Он отвернулся. — Никак не подберу слово.
— Ты хочешь сказать, что теперь ты не свободен.
— Нет, нет. Я свободен, свободен впервые в жизни. — Эрнст сел рядом с ней, погладил ее по голове. — Наверное, ты права. Наверное, нам надо бежать.
— Милый, давай убежим. Убежим, прошу тебя. Нас никогда не найдут.
— Что, по-твоему, предпримет Норман? — спросил он.
— Ты боишься?
Он промолчал.
— Норман не имеет права судить тебя. — Салли привлекла его к себе. — Эрнст, у тебя есть долг и передо мной. Прошу тебя, уедем.
— Хочешь сидеть между двух стульев — не получится.
Салли залилась сердитым румянцем.
— Ты изменился, — сказала она. — Говоришь ну прямо как священник.
Но огорчиться она не огорчилась. Салли не хотела, чтобы Эрнст убежал, не хотела, чтобы он доставил им такую радость. Норман, думала она, Норман, подсказывало ей сердце, понял бы, что это трагическая случайность. И все образовалось бы. Так уже бывало: ты думала, что никогда не научишься делить столбиком или ездить на велосипеде, не верила, что попадешь в Европу, но вот попала же, думала, что на этот раз уж точно забеременела, а оказывалось, это всего-навсего задержка. В конце концов, все образуется. И Норман, когда разберется, все поймет. Это будет непросто. Но когда Норман узнает, что Эрнст, хоть у него и была возможность, не удрал, он проникнется к нему уважением. Норман, он такой.
— Ты, ты тоже изменилась, — сказал Эрнст. — Когда-то тебя потрясло, что я убивал. А теперь ты упрашиваешь меня удрать, чтобы избежать кары.
— Заткнись. Пожалуйста, заткнись.
— То, что я убил Ники, тебя больше не… Теперь это просто помеха, не более того. Но я, — он повысил голос, — я — отребье из гитлерюгенда. Ах вы, прекрасные, высоконравственные люди. Неужели вот этого-то мне и недоставало?
Едва они приехали к Вивиан, Нормана начала бить дрожь.
— Хочешь выпить? — спросила она.
— Я хотел бы лечь.
Она помогла ему раздеться.
— У меня начинается озноб, — сказал он.
Вивиан рывком скинула туфли, стянула через голову платье.
— Прошу вас, — голос у него сел, — помогите мне.
Она прыгнула в постель, притянула его к себе.
— Какой ужас, — сказал он. — Бог мой, какой ужас.
Его пальцы впились ей в спину. Она поморщилась от боли.
— Меня пробирает озноб.
— Ради бога, — сказала она. — Ради бога.
— Я сейчас заплачу.
— Плачьте, — крикнула она, — валяйте.
Его рука машинально потянулась к ее плосковатой груди, Вивиан окаменела. Пожалуйста, не будь грубым, подумала она, ну, пожалуйста.
— Ваше колено, — сказала она.
— Что?
— Колено. Мне больно.
Он отодвинул колено.
— Господи, — сказал он.
Тут его так затрясло, что она еще сильнее прижала его к себе.
— Плачьте, — сказала она. — Валяйте.
Он заплакал. Безудержные рыдания клокотали, раздирали его грудь, он задыхался, дергался, у него тряслись руки, но в конце концов он обмяк, его прошиб пот, голова тяжело придавила ей грудь. Она шептала какие-то утешительные слова, и вскоре он заснул. Во сне он что-то бормотал, но она не разбирала слов. Чуть спустя, бережно переложив голову Нормана на подушку, она выбралась из-под него. Комбинация на ней насквозь промокла, измялась. Можно подумать, мы дрались, подумала она.
Кейт ждала ее в гостиной.
— Отыскала его? — спросила она.
— Кейт. — Вивиан говорила с трудом. — Кейт.
Кейт ласково улыбнулась. Полгода назад, обнаружив, что ее родственница снимает комнату с кухонькой в Эрлз-Корте, в доме, где живет одно старичье, Кейт настояла, чтобы Вивиан переехала к ней. Вивиан тогда работала в историческом обществе. Все ее знакомые были из тех, что водят на променадные концерты, а если заболеть, дарят книги в бумажной обложке. Кейт с ходу взяла над Вивиан шефство. Пристроила на работу в журнал мод, помогла толково составить гардероб. Сперва они ладили как нельзя лучше. Но с течением времени — неизбежно — начали действовать друг другу на нервы. Мужчин, навещавших Кейт, стесняло присутствие явно лишней, к тому же неприветливой, острой на язык девицы. Вивиан, со своей стороны, зло насмехалась над приятелями Кейт, чей умственный багаж был весьма небогат. Кейт надеялась, что нынешняя оказия снова сблизит их. Она достала из шкафа одеяло, укрыла Вивиан.
— Сегодня я переночую у Нэнси, — сказала она. И записала телефон. — Лапочка, обещай только одно. Если я тебе понадоблюсь, тут же позвони. Можешь звонить в любое время. Обещаешь?