Паника. Холодный пот прошиб меня, пробирая до костей. Нет. Нельзя. Не могу. Мой зверь бился в груди, издавая тихий, отчаянный скулёж, который я еле сдерживал, прикусывая язык до крови. Он был близок к тому, чтобы вырваться, разорвать человеческую оболочку, просто чтобы выть от бессилия посреди равнодушного города, чтобы дать волю своей боли. Но это было бы концом. Для нас обоих. И для неё.
-Сука. - прошипел я сквозь зубы, ударив кулаком по стене ржавого гаража, металл прогнулся под ударом. Боль. Острая, физическая. Она на мгновение отрезвила, заглушила внутренний вой, который угрожал поглотить меня целиком. На стене осталась глубокая вмятина, а на моей руке - свежая рана, глубокая, из неё фонтаном хлынула кровь. Кажется, там торчал ржавый саморез или ещё что-то острое, но я не заметил. Волк внутри принял этот удар, и отступил. На время. Затаился.
Но теперь я знал. Она существует. В этом городе. Моя истинная пара. Она жива. Он, мой зверь, не обманул меня, он никогда не обманывал. Он чуял её. И моё проклятое человеческое Я просто не смогло за ней угнаться, словно бегун без ног. Эта мысль жгла, но одновременно давала силы, наполняла новой, неведомой решимостью. Она здесь. Она настоящая. Всё остальное теперь не имело значения. Ни Альфа, ни его интриги, ни моё изгнание, ни одиночество, ни эта вечная боль. Всё это отступило на второй план перед одной, всепоглощающей целью: найти её. Не для того, чтобы сблизиться - я не мог позволить себе такой роскоши. Не для того, чтобы связать её со своей проклятой участью. Но… чтобы помогать. Чтобы защищать. Этого требовал мой зверь. Этого хотел я сам. Весь я.
Я вернулся в свой пустой пентхаус уже глубокой ночью, когда город погрузился в тревожный сон. Тело ныло от усталости, мышцы пульсировали, лёгкие садило от бесконечной беготни. Зверь внутри схлопнулся, затих, лишь изредка издавая приглушённые, болезненные скуления, но уже не от отчаяния, а с какой-то смутной, почти болезненной, но мощной надеждой. Он знал, что она здесь. И он её найдет. Любой ценой.
Я не мог спать. Я сидел у окна, глядя на город, который только что отобрал у меня её след. Мой мозг, привыкший к анализу, к расчётам, к поиску решений, лихорадочно работал. Я знал, что должен быть умнее. Хитрее. Ни одно препятствие не остановит меня. Я не могу позволить себе больше её потерять. Она где-то здесь. И я её найду.
7
Костя
Запах. Этот манящий, живительный, абсолютно необходимый запах стал моим миром. Моей новой реальностью. Моим единственным ориентиром в этой бездне изгнания. Оставив бесчисленные бумаги на попечение своего помощника, грозной и невозмутимой Марины, которой было приказано не беспокоить меня по пустякам, я погрузился в этот бред, эту одержимость, в поиски. Ни стаи, ни Альфа, ни клейма изгнания, ни той холодной пустоты, что разъедала меня изнутри последние семь месяцев. Была только она. И этот огромный, безразличный город, что скрывал её, словно ядовитый, непроходимый лабиринт. Он прятал мое сокровище от меня, но я найду.
Я ходил по улицам, как сомнамбула, как дикая, но загнанная собака, принюхиваясь, вытягивая ноздри, пытаясь вычленить её уникальный, божественный, сводящий с ума аромат из всеобщего смрада, который казался мне пыткой. Днём я был человеком, с обострённым, но всё ещё человеческим обонянием. Мой нос, несмотря на тренировку и годы самодисциплины, терялся в этой какофонии запахов: дешёвые перегары, приторные, химозные духи, гниющие отбросы, пыль, дождевая вода, смешанная с грязью и бензином. Я отчаянно мешался в толпе, толкал прохожих, бросал на них голодные взгляды, пытаясь уловить хоть её отдалённый шлейф. Моё собственное отчаяние нарастало с каждой секундой.
Каждый прорывающийся сквозь этот засор слабый намек на Её аромат вызывал спазм в груди, удушающий, острый. Он становился единственным ориентиром, тончайшей ниточкой, которая вела меня от одного угла к другому, от одной витрины к другой, через десятки переулков и площадей. Мои глаза выискивали. Выискивали ЕЁ. Я не знал, как Она выглядит. Не знал, сколько Ей лет, какая у Неё осанка, какой цвет волос, какой у Неё голос. Я не знал ничего, кроме Её запаха. И этого было достаточно, чтобы поддерживать во мне огонь, раздувать его до неистового пламени.