А потом в нашу последнюю совместную прогулку, когда я отказался идти с ней домой, Мари крикнула мне те ужасные слова, что обойдётся без меня, и я ей не нужен. Ух как я разозлился на неё: «Значит, я тебе не нужен? Неблагодарная девчонка! Забыла сколько раз я тебе жизнь спас?» - зло подумал я – «А сколько я предотвратил опасностей, которые тебя подстерегали, ты даже не догадываешься!.. Значит, не нужен? Отлично! Посмотрим, сколько ты без меня продержишься!». Примерно так я подумал и побежал исследовать окрестности. Это занятие увлекло меня настолько, что я вспомнил о Мари лишь спустя много дней. И сразу же почувствовал, как я по ней соскучился.
Моя прошлая обида потускнела и стала казаться несущественным недоразумением, поэтому я поспешил вернуться в знакомый двор. И вот возвращаюсь я и что вижу? У Мари – новый щенок, с которым она гуляет! Он смешной и пушистый. Его можно взять к себе на колени, не то, что меня. Им можно командовать как хочешь, и уж этот щенок точно не уронит тебя в лужу, да, Мари? Такого разочарования в человеке и ощущения предательства я ещё не испытывал никогда в жизни! Как она могла променять меня на этот бесполезный и беспомощный комок шерсти?!
После этого я развернулся и ушёл, чтобы больше никогда не возвращаться. Поначалу я так злился на Мари, что ушёл в другой конец города и очень долго не показывался в той части, где она живёт. Потом с течением лун злость стала отступать и навалилась тоска, которая становилась всё нестерпимее. Но я боролся с ней всеми силами, понимая, что я для Мари - лишь обуза и теперь у неё есть тот, кто будет её защищать. Я запретил себе думать о ней и старался жить своей жизнью. С годами у меня даже стало получаться вспоминать Мари почти спокойно, без того жуткого ощущения, что она меня предала и бросила, от которого мне хотелось кого-нибудь загрызть.
7.2
Я думал, что больше никогда не увижусь с ней. Но судьба распорядилась иначе. До сих пор меня начинает колотить от ярости, стоит мне вспомнить Альберта. Его запах не понравился мне сразу, ещё когда Мари познакомила нас в то далёкое первое лето, в котором я спас её от собак. Когда это ничтожество смотрело на мою подругу, то его запах слегка изменялся, становясь ещё противнее. Это вызывало во мне глухую злость и желание прогнать его как можно дальше. Но Мари не хотела его прогонять, я это отчётливо видел. Более того, я чувствовал, что и её запах меняется, когда она смотрит на него. В общем, её поведение не вызывало во мне ничего, кроме полного недоумения.
Сейчас же, по прошествии нескольких лет, запах Альберта стал ещё гаже. И как только Мари этого не чувствует? Зачем она опять с ним связалась?! При воспоминании об этом ничтожестве во мне до сих пор всё клокочет и хочется порвать его на много маленьких клочков. И ещё мне страшно. Страшно подумать, что было бы, если бы я был слишком далеко, не услышал её жалостливые призывы о помощи и не учуял запах её паники. Я никогда в жизни так не боялся, как за неё в тот вечер!
Весь день меня терзала необъяснимая тревога. Звериное чутьё кричало, что вот-вот должно случится что-то очень плохое, но я никак не мог понять, почему беспокоюсь, и отправился бесцельно бродить по городу лишь бы отвлечься от навязчивого ощущения приближающейся неминуемой беды. Не помню зачем и куда я бежал, пока лапы сами не вынесли меня в нужный район города, и я не учуял запахи знакомых людей. По-видимому, спасать Мари вошло у меня в привычку: лишь только услыхав её слабый умоляющий голосок, я мигом позабыл былые обиды и рванул к ней на помощь. Дальше я плохо помню, что происходило: едва я увидел, как Альберт сдёргивает с Мари одежду, мой человеческий разум уступил место звериной ярости и мне хотелось только одного – убить этого недоноска!
Осознание реальности вернулось ко мне благодаря Мари. В тот самый момент, когда её затухающий голосок позвал меня, я понял, что Альберт может подождать, я всегда успею до него добраться, а вот Мари сейчас намного важнее.