Мы отбежали на безопасное расстояние и уставились друг на друга, пытаясь отдышаться. Мари же вдруг обняла меня за шею и прошептала дрожащим голосом:
- Костиан! Ты пришёл! Где ты был всё это время?!
Тут мне пришлось убедиться, что моё человеческое тело странно реагирует на девушку и действует независимо от моего сознания. На меня обрушилась буря незнакомых чувств и эмоций, которые были гораздо сильнее, чем когда я был в собачьем облике, и мы встретились после долгой разлуки. Мне вдруг нестерпимо захотелось как в тот раз по собачьи выразить свою радость и вылизать ей всю шею и лицо, но какой-то частью сознания я понимал, что сейчас это будет неуместно. Посетовав про себя, что у людей слишком много условностей, мне пришлось ограничиться простым объятием и прижать её к себе покрепче. Кое-как обуздав так не вовремя нахлынувшие чувства, я серьезно заглянул в требовательные серые глаза и ответил правду:
- Я был рядом, Мари. Я всё время был здесь.
- Здесь?!! – изумилась девушка. - А почему не показался тогда? Я так тебя ждала! Ты же обещал прийти.
- Ждала? – переспросил я, чувствуя, как мои губы сами собой разъезжаются в довольную улыбку. - А почему не позвала? Помнишь, я тогда сказал перед тем как уйти, что приду, если позовёшь?
Лицо Мари недоумённо вытянулось:
- Нет, я этого не помню… Я помню только, что ты пообещал прийти, а сам не пришёл. А я всё жду, и жду. А ты, выходит, тоже ждал, что я тебя позову? Но зачем? Я же сразу сказала, что хочу встретиться!
- Я не хотел мешать тебе думать. Ты в последнее время очень грустная была. У тебя что-нибудь случилось? – обеспокоенно спросил я, ощущая, что мне действительно интересно услышать ответ.
Мари же вдруг сердито насупилась и стукнула меня кулачками по плечам, воскликнув:
- Дурак ты, Костиан! Я грустная была, потому что по тебе скучала, думала больше тебя не увижу, – и девушка снова порывисто обняла меня за шею.
- Да, глупо получилось, - сумел пробормотать я ей в волосы, ощущая, как всепоглощающее счастье затапливает меня с головой, и незнакомые эмоции всё больше требуют выхода. Но я понятия не имел как их выражать и поэтому из последних сил сдерживался, заставляя себя стоять неподвижно.
Между нами установилось молчание, и мне было так необычно и странно, но удивительно приятно стоять обнявшись с ней последи парковой дорожки в опустевшем и темнеющем парке. Однако молчание всё длилось, и я спросил очевидное, просто чтобы что-то спросить:
- Ты по-прежнему боишься собак?
- До смерти, - призналась Мари, теснее прижимаясь ко мне. Это породило во мне новый вопрос:
- А меня ты не боишься?
Прежде чем ответить, девушка подняла ко мне лицо, и я увидел в её глазах улыбку, которая всегда мне так нравилась:
- Ты никогда не был для меня собакой. Даже, когда я не знала, что ты можешь становиться человеком, то видела в тебе только своего друга и не ощущала ничего собачьего. И теперь мне понятно, почему так. Но всё ещё не очень понятно: кто же ты, Костиан? Ты – оборотень? – взгляд девушки сделался пытливым и любопытным, она с явным нетерпением ждала моего ответа. Но я не знал, что ей сказать, я ведь и сам не знал кто я и почему отличаюсь от других людей. В конце концов, пришлось признаться:
- Я не знаю, как принято называть у людей таких как я. Но зато я знаю, как мы называемся у собак.
- И как же? – тут же полюбопытствовала девушка.
- Не могу сказать. Человеческое горло не приспособлено издавать подобные звуки.
- Хм, ладно, - разочарованно хмыкнула Мари и тут же задала два новых вопроса, ничуть не менее сложных, чем первый:
- А откуда ты? У тебя есть семья?
Я тяжело вздохнул и заставил себя отпустить её:
- Мари, уже поздно, давай ты пойдёшь домой, а я тебя доведу, чтобы по дороге с тобой ничего не случилось?
Девушка тут же сердито насупилась и, обхватив моё лицо своими ладошками, заставила смотреть себе в глаза: