- Костиан, я никуда не пойду! Я так долго тебя ждала и хочу получить ответы на свои вопросы! А до дома ты меня, конечно, проводишь, но попозже, когда я узнаю всё, что меня интересует, - моя подруга лукаво улыбнулась, отпустила меня и предложила: - давай найдём какую-нибудь скамеечку, и ты мне всё расскажешь, да?
- Хорошо, - сдался я, понимая, что Мари не отстанет, и лучше разобраться с этим поскорее.
Недостатка в пустых скамейках в вечернем парке не было. Мы уселись на первую попавшуюся, где поблизости горел фонарь.
- Итак, - девушка любопытно и заинтригованно уставилась на меня, - расскажи мне о себе. Желательно с самого начала. Можешь начать даже не с себя, а со своих родителей. Меня интересует буквально всё! Где ты родился? Как ты жил до того, как мы встретились? Ты всегда был таким от рождения или нет? Я хочу узнать о тебе всё!
Я растерянно уставился на неё в ответ: мне в жизни не задавали столько вопросов и уж конечно, не ждали ответов с таким нетерпением. Но затем, собравшись с силами, я попробовал облечь в слова обрывки своей жизни, которые даже мне самому были не до конца понятны, что уж говорить о других!
- Знаешь, мне будет очень сложно ответить на твои вопросы, потому что я о себе мало что знаю и почти ничего не помню, - честно признался я девушке, - но я постараюсь. Может быть, если я буду тебе рассказывать, мне удастся вспомнить больше? Я ведь и имя-то своё вспомнил благодаря тебе. Помнишь, ты спросила, как меня зовут, когда я искал еду и забрался в ваш дом? Вот тогда я и вспомнил, – смущённо улыбнулся я изумлённо распахнувшей глаза девушке и задумчиво продолжил, пытаясь поймать ускользавшие обрывки воспоминаний: - Где я родился, и кто были мои родители я совсем не помню. И вообще не помню ничего из своего детства…
Моё первое воспоминание о том, как я стою посреди незнакомого леса. Вокруг всё незнакомое: и растения, и птицы, и животные, и даже запахи. Я стою, не знаю куда идти и мне очень плохо, всё тело болит, голова раскалывается, с волос что-то капает. Потом оказалось, что это кровь. У меня была сильно повреждена голова. И мне было примерно столько же лет, сколько тебе, когда мы первый раз встретились…
- Мне было четырнадцать, – тихо отозвалась Мари, сочувственно взяв меня за руку и обеспокоенно глядя на меня: - Но когда ты к нам пришёл, ты выглядел старше меня примерно года на три. Значит, тебе было уже где-то семнадцать. Как же ты выжил? Один, в лесу, да к тому же раненный?
Я неопределённо пожал плечами:
- На мне всё быстро заживает. Даже самые тяжёлые ранения бесследно исчезают, если дать мне время отлежаться. Не знаю откуда, но я знаю, что это благодаря моей крови. Она отличается от крови людей, во всяком случае по запаху. И, наверное, по составу и свойствам тоже. Благодаря ей в моём теле всё быстро восстанавливается. Но когда я в собачьем теле, восстановление всё же идёт быстрее. Правда это я узнал уже потом. А тогда я был человеком и не знал, что могу обращаться в собаку. И голова заживала долго…
- А что было потом? – поторопила меня Мари, потому что я углубился в свои воспоминания и замолчал. - Как ты узнал, что можешь превращаться в собаку?
Я попробовал вспомнить, и в голове мелькнул смутный образ: вот по лесу бежит заяц, я чую его запах, чую как кровь струится в его жилах. Он так вкусно пахнет! А я давно уже ничего не ел. Еда! Следующее, что я помню, это как тёплая солоноватая кровь наполняет мой рот, а мои клыки и когти рвут зайца в клочья. Я постеснялся озвучивать Мари эти подробности и сказал просто:
- Я погнался за зайцем и сам не заметил, как превратился. А потом я обнаружил, что выживать в лесу оставаясь собакой намного проще, чем в человеческом теле. И потому я всё реже становился человеком. Да и не было у меня в этом никакой необходимости. Мне нравилось быть собакой. Так и жил…
- Подожди, - перебила меня Мари, сосредоточенно нахмурившись, - но когда мы только познакомились, ты же был человеком! И зачем-то забрался в наш дом. Зачем, раз тебя всё устраивало?
- За едой, зачем же ещё? – усмехнулся я и рассказал о том, почему иногда мне приходилось становиться человеком и какие трудности это вызывало в моём существовании. Девушка со всё возрастающим интересом выслушала меня и тут же задала новый вопрос:
- А сейчас как же? Тебе тоже приходиться на две недели в человека превращаться? И сколько ты можешь оставаться собакой не превращаясь?
- Нет, Мари, сейчас всё по-другому, - полуулыбнулся я своей подруге, заметив на её лице беспокойство и тревогу. – Сейчас я могу превращаться, когда захочу и на сколько захочу. Думаю, это потому, что я в то время ещё не до конца вырос. У меня было взрослое тело, но ум и… Как же это слово? Характер? Нет, не подходит…